Голос женщины затих. Она погрузилась в милые сердцу воспоминания, растворяясь в них, пока приступ кашля не вернул её в реальный мир.
Сибил утёрла рот, оставив на щеке кровавый след.
– Да. Она была красива. Но её постигло несчастье. Элисон угораздило влюбиться в сына маркиза. И хуже того: он тоже её полюбил. Конечно, такой союз был невозможен. Вдобавок на юношу уже нацелилась дочь местного барона. Но он сказал той девушке, что любит мою Элисон. И что скорее откажется от титула, чем женится на ком-то другом. Тогда баронская дочь пошла к Эдмунду Дарси – охотнику на ведьм. Она обвинила Элисон в колдовстве, сказала, что та зачаровала юношу. Видите ли, любовь сына маркиза к крестьянской девушке может быть только чёрной магией!
Сибил схватила меня за руку, крепко стиснув пальцы. Ярость придавала ей сил.
– Он была ни в чём не виновна, барон. Ни в чём. Клянусь всем, что мне свято! Когда судебные приставы забрали её, я пошла к Эдмунду Дарси. Я упала перед ним на колени и умоляла подтвердить, что Элисон не ведьма. Дарси выслушал меня, кивнул и пообещал, что суд будет справедливым. Он показал иглу, которой проверял ведьм, и сказал: «Не волнуйтесь, моя милая. Правда выйдет наружу. Мои методы проверки безошибочны». Потом начались испытания. Я слушала, как та подлая девица изрыгает свою грязную ложь, и ждала выступления Дарси. Он строго допрашивал Элисон, но она говорила лишь о чистой любви. Затем Дарси взялся за иглу. Он сказал, что у Элисон на бедре есть пятно, которое может быть меткой дьявола. Он мог проверить его и раз и навсегда доказать вину или невиновность моей дочери. Я не боялась, барон. Это была всего лишь родинка, не более того! Дарси показал всем остроту своей иглы, вонзив её в полосу толстой кожи. Потом воткнул её в бедро Элисон. Но она не почувствовала боли! И когда Дарси вытащил иглу, кровь тоже не потекла.
Сибил стиснула кулаки.
– Это было невозможно! Невозможно! Но суд получил все доказательства. Мою дочь схватили и повесили. Я смотрела, как она умирает, барон. Ей было всего четырнадцать! Я смотрела, как она умирает!
Старая женщина опустила голову на край очага и закрыла глаза.
– Её тело сожгли – как и положено поступать с ведьмами. У меня не осталось даже её могилы… Я пошла к Эдмунду Дарси, но он только сказал: «Сударыня, это испытание безошибочно». Однако ж у него внезапно появились деньги. Когда он только прибыл в Колчестер, то жил в жалком клоповнике, а теперь перебрался в самую дорогую гостиницу города. Это было мошенничество, барон. Он убил мою девочку, хотя знал, что она не ведьма. Сделал это из-за денег. И тогда я поняла, каков он. Стала наблюдать за ним. Он привлекал к суду всё больше и больше женщин. И каждый раз дело заканчивалось одинаково: богатые оказывались невиновными, бедные – виноватыми. Позже процессы ведьм прекратились. К тому времени Дарси был сказочно богат. Он покинул город, я потеряла его след и не могла найти до возвращения нашего короля. А потом однажды услышала, что некий Эдмунд Дарси из Эссекса купил себе титул баронета, отошёл от дел и поселился там, где его никто не знал. Но я знала, барон. Я знала. И вы тоже должны знать. Ради Элисон. Ради всех девушек, которые погибли из-за него, и ради всех пропавших детей. Всегда помните, кто он такой.
Сибил замолчала.
Я опустился на колени рядом с ней.
– Я верю в твою историю. Но даже если так, если Эдмунд Дарси – мошенник, зачем ему красть детей? Для каких целей? И зачем он заставляет своего сына это делать?
Теперь голос Сибил был едва слышен.
– Я не знаю. Но предположу, что дело в деньгах. Это всё, что любит Дарси, всё, чему он предан и во что верит. Деньги. Узнайте, кто ему платит, и вы найдёте виновного.
Она обмякла на полу.
– Теперь идите. Вы знаете мою историю, барон. Идите – и всё исправьте.
– Подожди, – сказал я. – Пожалуйста. Клянусь: я сделаю, как ты просишь. Но сперва скажи духам, чтобы освободили меня от гейса.
– Не могу.
– Обещаю тебе, что…
– Я не могу освободить вас, барон, потому что духи тут ни при чём.
Я оторопел:
– Но… ты говорила… Шторм… кораблекрушение… мои воспоминания… Духи сказали тебе…
– Я не общалась с духами. – Сибил вздохнула. – Я грешница, барон. Очень, очень много на мне грехов. Но о духах я ничего не знаю. Я просто старая целительница и травница.
– Но… как же знаки на двери Роберта? И заклинание, которое привязывало меня к земле? Ты же это сделала, не так ли?
– Я это сделала. Потому что люди верят. Пока они считают меня ведуньей, может, не назовут ведьмой.