Допустим, судьи не поверили одной девушке. Но всем одиннадцати, которых Дарси объявил ведьмами? Невозможно! Тут должно быть что-то ещё.
Я снова заглянул в ящик стола. Под мешочком с костью святого Бенедикта лежала пачка бумаг. Взглянув на них, я быстро понял, что это. Расписки.
Согласно им, Дарси получил деньги от людей из Эссекса. Большинство плательщиков были пэрами: бароны, графы, маркизы, даже герцог. И суммы отнюдь не маленькие – десятки фунтов. Иногда – сотни.
Я лихорадочно соображал. Сибил уверяла, что Эдмунд брал деньги, чтобы подтвердить невиновность обвиняемой. А если женщина не могла заплатить, она оказывалась виноватой.
Неужто сэр Эдмунд был настолько глуп, чтобы хранить доказательства своих преступлений? Я пробежал глазами бумаги и понял, что глуп он не был. Во всех бумагах говорилось об отвлечённых вещах. Например, об услуге, оказанной городу Челмсфорд, или о вознаграждении за борьбу со злом. Тут не было никаких доказательств.
Если сэр Эдмунд мошенник, он, должно быть, получает удовольствие, просматривая эти бумаги. Они подтверждали только его хитроумие.
Я сунул расписки обратно в ящик. Моё время истекало, а я так ничего и не нашёл.
Забудь обо всём этом, – сказал мастер Бенедикт. – Дело в игле.
Он был прав. Если Дарси мошенник, ключ ко всему – игла. Я снова принялся разглядывать цилиндрик, поднеся его так близко к лампе, что ощутил жар на щеке. Я уже пропустил гравировку. Может, пропустил и что-то ещё? Но что?..
Отполированное серебро казалось нетронутым… или нет, подождите. Цилиндр был поцарапан. Возле торца, между плечами одного из крестов, я вдруг заметил небольшие углубления. Изогнутые бороздки тянулись от вертикальной палки креста к горизонтальной. Это походило на случайные царапины, но больше нигде на цилиндре я не видел ничего подобного. Так с какой стати они появились здесь? И почему изогнуты?
Я прижал ноготь большого пальца к ножке креста и нажал, толкнув её в сторону бороздок.
Получилось! Внутри что-то тихо щёлкнуло. Я посмотрел на иглу. Затем приставил её к ладони и нажал. Игла скользнула в цилиндр – в цилиндр, не в мою руку. Я отпустил. Игла выскочила.
Вот тебе и проверка!
Сердце бешено застучало. Я оттянул воротник рубашки, обнажив верхние рёбра. Приставил иглу к груди – как будто я обвиняемая ведьма на суде. Затем, наскоро помолившись, я вдавил иглу. Ощущение было странным. Я ощутил лёгкий укол; верхняя часть цилиндра вжалась в тело. Казалось, что игла действительно вошла в меня, но боли не было – только лёгкий дискомфорт. И когда я отнял иглу, крови тоже не было. Остался лишь небольшой круглый след там, где цилиндр надавил на кожу.
Дрожащими пальцами я вернул крест в исходное положение. Проверил иглу. Она не двигалась.
Вот оно! Вот как он это делал. Крест на торце и был уловкой. Поворачивая его, Дарси фиксировал иглу или высвобождал её. Здесь не было ничего святого – только чистое зло. Сэр Эдмунд – фальшивый охотник на ведьм – одним движением пальца решал, виновна ли девушка или нет. И что бы он ни сказал, даже сами обвиняемые не узнают, что их обманули.
Сибил оказалась права: Эдмунд Дарси был всего лишь мошенником.
Глава 39
Я поймал его.
Эта игла – неопровержимое доказательство, что сэр Эдмунд совершал ужасные преступления. И, однако, я не знал, что делать. Дарси должен был ответить за погубленные им жизни, но этим преступлениям – двадцать лет, а дети пропали здесь и сейчас. Как доказать, что он причастен к похищениям? Я даже не знал, почему баронет это делает.
Между тем моё время вышло. Я удостоверился, что пронзающая игла вернулась в зафиксированное положение, сунул её в коробку и покинул кабинет, прислушиваясь.
Казалось, все слуги ещё обшаривали покои Салли в поисках флакона, которого не было. Но это не продлится долго.
Я вернулся в гостиную, заставляя себя не спешить. Но чем медленнее я шёл, тем отчётливее моё воображение рисовало натянутый лук и плоский наконечник стрелы, направленной мне в позвоночник. Ощущение стало настолько сильным, что я невольно обернулся и огляделся. В коридоре было пусто.
Я перевёл дыхание. «Хватит паниковать! – мысленно рявкнул я. – Они, может, и хотят прекратить твоё расследование, но то, что ты сказал Тому и Салли, – правда. Дарси не посмеют убить нас в своём собственном доме. Иначе гнев лорда Эшкомба обрушится…»