Мне вспомнилось, с какой яростью он схватил нож, увидев символы зла. Альваро мог стать очень могущественным союзником…
Я закрыл лицо руками. Сэр Эдмунд, Джулиан, Альваро… у меня не было никаких доказательств, что именно они крадут детей. И даже если они – или кто-то из них – виновны, оставался вопрос, на который я не мог ответить. Зачем вообще похищать детей?
Сибил уверяла, что мотивом сэра Эдмунда были деньги. «Только они для него и важны», – сказала она. Но это не имело смысла. Дарси заработал состояние, беря взятки у богатых; родители пропавших детей были бедны.
Что толку красть этих детей? Потребовать за них выкуп? Какой, скажите на милость? Ведро молока?
Ты не сумеешь понять, – проговорил мастер Бенедикт, – пока не ответишь на другой вопрос. Что случилось с детьми?
Я нахмурился. О чём вы, учитель?
Их похитили, да. Но что с ними сталось потом?
Я оторопел, поняв, что мы никогда толком не думали об этом. Сперва мы просто задавались вопросом, кто их забрал. Потом решили, что во всём виновата Белая дама, а значит, дети мертвы. После, выяснив, что призрак тут ни при чём, мы задумались, почему детей крали. И, пытаясь ответить на этот вопрос, упустили из виду другой, самый важный: куда они делись?
Если похищения – дело рук Дарси, ему надо где-то спрятать детей. Может, в поместье? Нет, едва ли. Сэр Эдмунд должен был скрыть похищения от своих слуг. Ведь если б все слуги были заодно с ним, он просто зарезал бы нас в постелях. И Джулиану не пришлось бы устраивать засаду в Хук-Реддейл. Значит, дети где-то в другом месте, где никто из слуг не может их обнаружить.
Я задумался: что, если он спрятал детей в заброшенной деревне?
Хотя я солгал сэру Эдмунду о разбойниках, сама по себе идея-то недурна: если ты не веришь в Белую даму, то Хук-Реддейл – идеальное место, чтобы там спрятаться. Или кого-то спрятать… Там никто и никогда не будет искать.
Только вот это не имело смысла. Когда мы пришли в деревню, снег был не тронут. Он лежал так по меньшей мере с последнего снегопада. Иначе мы нашли бы следы.
Жуткая мысль пришла мне в голову. Что, если детей вообще нигде не держат? Что, если их просто…
Дарси готовы были спокойно убить нас. Тогда, возможно, и дети…
Я вздрогнул. Это слишком ужасно. Мне не хотелось верить.
Но тогда где они?
Подумай о Джулиане, – посоветовал мастер Бенедикт. – Вспомни, что он сказал тебе, когда предлагал прогуляться.
Я напряг память.
«Я покажу вам здешние деревушки и леса, где много дичи… А у реки есть пещера…»
Я резко выпрямился. Пещера! Это же идеальное укрытие! Спрятанное от чужих глаз и защищённое от непогоды. Там можно разжечь костёр. Будет достаточно тепло, чтобы дети выжили, и никто, проходящий мимо, не увидит свет.
Поместье Дарси рядом с рекой. Дети могут быть всего в нескольких сотнях ярдов от него…
Потом я вспомнил – пещеры здесь повсюду, и в отчаянии опустился обратно на стул. Я надеялся, что сумею найти их самостоятельно, но на самом деле понятия не имел, с чего начинать.
Есть ещё один кусочек головоломки, – напомнил мастер Бенедикт.
На сей раз я понял, о чём он. «Кусочек головоломки» лежал прямо передо мной, спал на кровати рядом с Томом.
Кроха. Она явилась на ферму Роберта словно бы ниоткуда. Кто она такая? И как связана с исчезнувшими детьми? Девочка провела с нами три дня, но – как ни странно – мы по-прежнему ничего о ней не знали. Она явно была без ума от Тома и вроде бы доверяла нам с Салли, но произнесла всего два слова.
«Монмон» – когда впервые увидела Тома, и «пуритане» – в гостинице. В тот раз она так испугалась, что заплакала. Эти «пуритане» должны что-то значить. Но что? Сперва я предположил, что Дарси, возможно, вовлечены в какой-то пуританский заговор, но отказался от этой идеи, вспомнив, что Кроха ничуть не тревожилась, оказавшись в их доме. Хотя, подумалось мне, малышка ведь ни разу не видела самих Дарси. Она всё время оставалась с Томом в комнатах для слуг.
Я покачал головой. Слишком много предположений и никаких фактов. Выбора нет: надо убедить Кроху рассказать нам хоть что-нибудь.
Послышался тихий стук в дверь.
– Входите, – прошептал я.
Комнату залило алым рассветным светом. Я сощурился. Оказывается, уже наступило утро. Я прикрыл глаза рукой, затем опустил её и почувствовал тепло на лице. Тучи наконец-то разошлись.