– Я не ожидал вас, – пробормотал Джулиан.
Всё ещё стоя к нам спиной, он застёгивал рубашку. Шрамы теперь были прикрыты, но я чувствовал острую жалость к юноше.
«Он пытался тебя убить», – напомнил я себе.
Джулиан застегнул камзол, не переставая говорить:
– Я прошу прощения. Мне очень жаль.
Он действительно выглядел смущённым.
«Это не просто смущение, – подумал я. – Это чувство вины. И страх».
– А я только что вернулся, – продолжал Джулиан. – Нашёл новую пещеру. Я и не знал, что они есть в западных холмах, но там…
Я перебил его, улыбаясь так дружелюбно, как только мог:
– Вы по-прежнему хотите учиться фехтованию?
Юноша смутился:
– Я… да. Вы серьёзно? Прямо сейчас? Да!
Выражение его лица то и дело менялось, словно он не мог решить, что чувствовать. Смущение? Восторг? Дружелюбие? Страх?..
Я сделал вид, что ничего не заметил.
– Тогда пойдёмте в оружейную. Выберем шпаги.
Мысль о шпагах, казалось, прервала внутреннюю борьбу. Джулиан хлопнул в ладоши как восхищённый ребёнок, выскочил из комнаты и помчался вниз по ступенькам. Мы едва поспевали за ним.
Он пронёсся мимо испуганных слуг, направляясь к башне. К тому времени, как мы достигли двери, он уже исчез внутри.
– Сюда! – окликнул Джулиан, высунувшись со второго этажа.
Мы осторожно поднялись. Но у юноши не было оружия. И никакой враждебности в глазах. Он до сих пор не понял, что я планирую.
– Вот они, – Джулиан обвёл руками комнату. На втором этаже башни Дарси хранили оружие.
Стойки размещались вдоль стен, и это напомнило мне башню в Хук-Реддейл. Конечно, тут оружие выглядело гораздо лучше, и его было гораздо меньше. Четыре шпаги, пять алебард, три длинных лука, два пистолета и мушкет.
– Не так уж много, – смущённо сказал Джулиан. – И нет ничего столь же прекрасного, как шпага вашего телохранителя.
Я похолодел. Джулиан только что совершил ошибку. Том, как обычно, носил Вечность за спиной, но она была в ножнах, а рукоять – замотана тряпкой. Так как же Джулиан узнал, сколь хорош этот клинок? Было лишь одно место, где он мог его видеть: Хук-Реддейл.
Все сомнения исчезли. Джулиан – наш несостоявшийся убийца.
Прочие доказательства я видел на стене. Под длинными луками со спущенными тетивами висела пара колчанов, до отказа забитых стрелами. С перьями индейки бронзового цвета.
Джулиан потянулся к стойке, чтобы взять шпагу. Я оттолкнул его с дороги:
– Позвольте мне.
Он немного растерялся. А когда я обернулся к нему со шпагой в руке, на лице юноши мелькнул страх.
Больше тянуть не было смысла.
– Джулиан?
– Да?
– Почему вы пытались убить меня?
Я ждал, что он станет отнекиваться. Начнёт протестовать, кричать, изумляться, обижаться, злиться. Но он просто опустил голову:
– Простите.
Его признание застало меня врасплох.
– Вы не отрицаете, что стреляли в нас в заброшенной деревне?
– Простите, – повторил он.
– А дети? Их тоже украли вы?
Юноша побелел – так, что показалось, он сейчас рухнет в обморок.
– Мне жаль. Мне очень жаль. Я так виноват!
Я не мог понять, почему Джулиан так странно себя ведёт. Он сошёл с ума?
– Если вы сожалеете, – сказал я, – то зачем это делаете?
Он съёжился, став совсем маленьким.
– Я не хотел. Клянусь, я не хотел. Он нас заставил.
– Кто заставил?
– Я не могу сказать вам.
– Джулиан…
– Все умрут. – Он стиснул кулаки и закрыл глаза, словно темнота превращала всё в сон. – Все умрут.
Я схватил его за руку:
– Послушайте меня. Мы можем защитить вас.
– Не можете. Он убьёт нас всех.
– Кто убьёт? Ваш отец? Альваро? Пираты? Кто?
– Джулиан?..
Я обернулся на звук голоса. Сэр Эдмунд поднимался по лестнице, тяжело опираясь на Альваро. Купер спешил следом за ними.
Сэр Эдмунд уставился на нас. Увидел шпагу в моей руке. Увидел слёзы на щеках сына.
– Что происходит? – резко спросил он.
Ответить никто не успел. Потому что глаза Альваро расширились, и он выругался. А Кроха закричала.
Глава 42
– ИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!
Её визг резал мне уши как нож. Том подскочил на месте. Сэр Эдмунд отшатнулся, чуть не рухнув с лестницы – и только рука Альваро удержала его. Однако же испанец сам чуть не потерял равновесие.
Салли обернулась; её лицо было белее мела. Джулиан скорчился у стены. Я отступил, стискивая шпагу так, что рукоять впилась мне в ладонь.