Нужно было срочно выбираться из этого места — пока тот, кто приехал на мопеде его не заметил; пока уже его туша не болтается подвешенная на цепь. Дверь буквально в двух метрах была точной копией той, через которую он вошел — даже поблескивала таблетка домофонного замка. Лишь ткнув пьезоэлементом и под ликующий писк динамика распахнув дверь, Артем запоздало вспомнил, что никакого замка с внутренней стороны на входной двери не было.
Прикрученный к металлическому креслу какими-то скобами и проволокой перед россыпью экранов сидел мертвец. Вернее, это явно было что-то мертвое — не может у живого существа торчать наружу подсыхающий и пожухший мозг; не могут кишки спокойно лежать под креслом, сложенные в тазик; не может живой организм издавать настолько сильный запах формальдегида. Но вот мертвецом в привычном смысле это тоже не было — основу существа вместо туловища составляла невообразимая конструкция из торчащих ребер и автомобильного аккумулятора, из обнаженного мозга свисали подключенные к мониторам провода, а руки — эти кое-как прикрепленные с разных сторон «торса» — кажется, по меньше мере штук восемь, беспрестанно бегали по клавиатурам, наполняя помещение неуместным здесь «офисным» треском. В унисон с треском по мониторам бежали вниз какие-то форумы, чаты, новостные ленты — все подряд. Взгляд машинально сфокусировался на чем-то смутно-знакомом — на круглой аватарке канала со стоковой фотографией какой-то новостройки и до боли знакомым названием «Элитная нидвижимость в аренду».
— Да это ж… — выдохнул Артем от неожиданности, запоздало зажав себе рот.
Мертвец — или кем бы ни было это существо — услышал. Крутанулся на кресле всем телом, так, что раздался неаппетитный хрящеватый хруст, уставился на нарушителя глубоко утопленными в глазницы лампочками. Безгубый рот будто бы раскрылся от удивления, а следом раздался мерзкий крякающий звук — из тех, какими разражаются машины ГИБДД, если загородить им проезд. И тут же почему-то все озарилось ярким зеленым светом.
«Почему зеленым, тревога же обычно красным?» — глупо подумал Артем, топчась на месте, а, спустя мгновение, тут же себя обругал — чего он стоит? Нужно бежать, валить, пока не явилась охрана, ведь если здесь такие «сисадмины», то как же может выглядеть местный ЧОПовец?
Зеленый свет заполнил и коридоры, придавая всему болезненно-новогодний оттенок — даже рельсы блестели как праздничная мишура. А еще они вовсю скрежетали, будто где-то уже совсем рядом тормозил огромный поезд.
— Сука-сука-сука!
В голове всплыла дурацкая картинка — плакат с мальчишкой, что погнался за футбольным мечом и вот-вот угодит под электричку, а снизу надпись — «Не стой на путях!» Беда была в том, что железная дорога опутывала коридоры сверху до низу — стены, пол и потолки, а вот никакой платформы не было. Артем метнулся в один коридор, в другой — без толку: кругом горящие ярко-зеленым семафоры; теперь-то Артем догадался, что это такое. И семафоры четко указывали неведомому машинисту — путь свободен. От осознания такого обстоятельства кишки скрутило нервной судорогой; нужно срочно искать выход. Артем чертыхнулся, ругая себя — надо было оставлять какие-нибудь ориентиры — хоть крестики мелом, хоть хлебные крошки. Прислушавшись, он определил, где скрежетало сильнее и рванулся в противоположную сторону. Кроссовки скользили по гладко отполированным рельсам, дыхание сбилось — не требовалось системным администраторам в больницах проходить аттестацию ОФП, а если бы все же требовалось, пожалуй, Артема бы признали профнепригодным. Нечто скрежетнуло особенно громко, и, кажется, неведомый машинист сменил направление. Теперь даже стало слышно что-то похожее на двойной паровозный гудок, в котором почему-то проскальзывали нотки надрывного воя — так, наверное, выла бы электричка, если бы могла почувствовать проходящие по ее проводам тысячи вольт — как приговоренный на электрическом стуле, лишенный права умереть.