— Верса нет во дворце, — пояснил король и отстраненно добавил. — Сейчас ему здесь не место.
«Как и тебе», — напоминал его взгляд.
Я поклонилась.
Очень хотелось спросить, когда именно был отослан Верс. Возможно, я зря беспокоилась все это время и когда погиб мастер Зарен, Плантаго уже уехал…
Это даже немного разозлило — уже потом, когда я покинула кабинет его величества и обдумала услышанное. Меня тут допрашивают, а он там отсиживается! Как будто не по его вине со мной все это происходит!
Когда я возвращалась к себе в комнату тем вечером, после разговора с принцем Тилем, в одном из коридоров меня встретила процессия во главе с маркизой Эвлин. Увидев меня, маркиза знакомо скривилась. Похоже, ей всерьез не понравилось то, что я стала свидетельницей ее разговора с королем.
— Я слышала, ты неплохо показала себя, — проговорила маркиза таким тоном, что сразу стало ясно: она сомневается в правдивости слухов.
— Его величество счел необходимым отметить мои заслуги, — признала я, не зная, чего ожидать дальше.
— Хороши заслуги! — высунулась с замечанием Мейла, вот уж кто точно не переменился в своем ко мне отношении. — Королю пришлось защищать не только линезского принца, но и тебя. А в итоге целители едва спасли его…
Маркиза подняла руку, останавливая поток слов прежде, чем к Мейле рискнули присоединиться и остальные.
— Не хочешь ли ты сказать, что силы короля столь скудны? — холодно спросила Эвлин. Мейла по-лягушачьи квакнула, подавившись последним словом.
Маркиза взглянула на меня.
— Выходит, у тебя есть основания гордиться собой, — в голосе ее проскользнула горечь, которая тут же пропала за надменностью. — И ты полагаешь, что на этом твоя работа закончена, а мальчика можно оставить одного после всего, что случилось.
— Боюсь, мне действительно нужно покинуть дворец… — начала я. Меня, наконец, задели ее слова. Прозвучало так, будто я бросаю Тиля. Или просто маркиза угадала мои собственные мысли…
— Что же, видимо, мне самой придется позаботиться о том, чтобы принц не скучал. Уверена, ему сейчас меньше всего на свете хочется остаться в одиночестве.
Я удивленно молчала и, чтобы пауза не стала очевидной, поклонилась.
— Благодарю за великодушие, ваше сиятельство. Меня не будет только три дня.
— Три дня, надо же! Возмутительно! — тут же отозвалась Эвлин. — Если бы мне хотелось за кем-то поухаживать, я лучше завела бы собачку!
Но других возражений не последовало. Я поклонилась еще раз, пряча улыбку.
Бедная собачка!
Я была благодарна маркизе за это внезапное внимание — не ко мне, разумеется, к принцу. Она могла бы не предупреждать о своих намерениях, и беспокойства на эти три дня у меня прибавилось бы. Очень хотелось сказать: следите за тем, чтобы к мальчику не приближалась королева… Ее неприязнь к принцу была куда очевидней, чем отношение Альвета.
Я положила амулет Тиля под подушку. Должно быть, потому мне приснился новый сон. Стены обступили меня, и в какой-то момент я даже испугалась — раздавят. Но пространство лишь сжалось до размеров алькова с покатым потолком.
И время снова изменилось.
За моей спиной — диван, арку входа закрывают тяжелые портьеры, задернутые не слишком плотно. В помещении, которое они от меня скрывают, идет разговор на повышенных тонах. Я могу выйти, но не хочу показываться на глаза королеве. Которая сейчас вне себя.
— Ты сделал это специально! Подставил Аля под удар, а сам остался чистеньким!
— Успокойся, Кларисса, тебя услышат.
Уже услышали. Я-то здесь.
Я осторожно приближаюсь к портьерам, чтобы заглянуть в узку щелку между кусками ткани.
— Боишься, люди узнают, что ты ишешь удобный момент, чтобы избавиться от брата? — едко интересуется королева, но тон все же сбавляет. Она стоит ко мне спиной. На ней плащ с изумительной вышивкой, а еще — платье с широкими рукавами.
Сельван к королеве лицом к лицу. Я вижу его недовольство. А он замечает меня. Я понимаю это по тому, как едва заметно подергивается вверх уголок его губ.
Вот это не ускользнет от внимания королевы.
— Полагаешь, это смешно?!
— Альвет не ребенок, — чеканит Сельван. — Он принц, ему придется заниматься государственными делами. Он сам этого хочет, и я не вижу причин отказывать. Прости, я, конечно, верю, что ты проживешь еще долго, но все равно не сможешь прятать его за своей юбкой вечно.
— Называешь моего сына трусом, когда сам побоялся идти на переговоры с дингарским послом, прикрылся братом…