— Ничего такого, — возражаю я. Кажется, скоро о моих невероятных способностях слухи пойдут. Сельван мне так и сказал сегодня. Я думала, он только шутил, следовало помнить, что любая его шутка имеет под собой основания. — Его величество очень старается…
— Угу. И гораздно меньше переживает в последнее время. Почти ни одного срыва…
— Почти? — удивляюсь я, и Альвет спохватывается.
— Ничего серьезного, — поспешно заверяет он. — Не так, как в прошлый раз, когда он чуть не затопил башню звездочета… Да, ты ведь так и не объяснила, почему благодарность Лаверна тебя так обеспокоила.
Он явно уходит от разговора. Я делаю пометку в уме, что нужно расспросить Сельвана об этом срыве.
— Дело не в Лаверне, — поясняю Альвету. — Там был и Сельван. И он сказал… что Кай в последнее время слишком восхищается мной. И…
— И? — подбадривает брат короля.
— Ну и вот, — говорю я, понимая, что лучше бы молчать. — Мне показалось, что он обеспокоен. И спросила, не думает ли он, будто Кай…
— Может испытывать к тебе нечто большее, кроме восхищения? — завершает Альвет. Я киваю. Да уж, не стоило об этом говорить.
Альвет прозорливо интересуется:
— Тебя беспокоят чувства Кая или самого Сельвана?
Я молчу, потому что дело действительно не в Кайлене. После того, как Сельван объявил его моим телохранителем, он вел себя безупречно… ну, вот, пожалуй, еще бы поменьше рассказывал о том, как ему удалось совладать со стихией. Не так уж велика была моя помощь. Но Сельван… вообще-то, я видела его разным. И понимала, что злиться он может сильно. Потому встревожилась, когда он заговорил о возможных чувствах младшего Брана. Но Сельван… сказал, что уж к кому-кому, а к Каю ревновать нет смысла. И на этом разговор закончился, потому что Сельвана отвлекли придворные. А я осталась думать — в чем причина. Если бы Сельван был уверен во мне, он бы не сказал, что ревновать не будет только к Кайлену… Так может, дело в том, что он вообще не находит причин для ревности…
— Сельвану стоит быть осторожней и не оставлять тебя один на один с твоими мыслями, — тянет Альвет. Я вспоминаю, что он все еще за мной наблюдает. Альвет поясняет: — Причина ответа Сельвана кроется в том, что Кайлен стал твоим телохранителем.
Я все еще не понимаю, и Альвет объясняет:
— Когда-то один из Бранов спас жизнь королю Рольвена и тот наградил его титулом. А потом назначил телохранителем своей дочери. Но служить королю и охранять принцессу — это разные вещи. И чтобы обезопасить дочь, а скорее — чтобы успокоить себя, король… хм, прибег к магии.
— Заключил договор на вечную верность? — не удержалась я, вспомнив легенды.
Альвет качает головой.
— Такие договоры не действуют, ты маг жизни, сама знаешь. На любую магию всегда можно найти ответ… нет, тот Бран по приказу короля принял отворотное зелье. Но сила Эрталей порой дает неожиданный результат. Эффект закрепился. С тех пор Браны не влюбляются в тех, кому служат.
— Хм… — произношу я. — А… была возможность как-то проверить?
Альвет хитро улыбается.
— Лав говорит: остались семейные предания…
Потом сон комкается, теряет определенность, вокруг мечутся лишь смутные тени. Издалека доносится настойчивый звон колокольчика. Потом — топот и грохот распахивающихся дверей.
— Верс Плантаго, ты обвиняешься…
— Обыщите дом!
— Твой господин… документы… тайники…
И я понимаю, что — вот оно! Наконец, я подобралась к воспоминаниям о Версе! Теперь главное — не упустить…
…Стены вырастают прямо из темноты, ограничивая пространство вокруг.
И я снова вижу перед собой королеву. Мы обе стоим перед зеркалом…
По моей ладони течет кровь. Да, зеркало ведь разбилось… один из осколков распорол кожу.
— Регина! — спохватывается королева. Я поднимаю на нее взгляд. Королева протягивает мне чашку, наполненную водой. Чашка красивая, украшенная узором-сеточкой из звезд. Позолота тускло блестит.
— Выпей, — говорит королева.
И я глотаю теплую воду, оставляющую на языке привкус крови…
Альвет мертв. И королева уверена, что виновник — Сельван.
— Он не мог, — говорю я, стараясь не смотреть на остатки зеркала в раме на стене.
— Кому еще нужна смерть моего сына? — возражает королева.
— Сельвану не нужна! — почти выкрикиваю я.
— Но и жизнь Альвета ему тоже не нужна, — замечает королева спокойно. Из нас двоих только я выгляжу взволнованной… не уверенной в своих словах. Моя уверенность рассыпается при воспоминании о перстне Сельвана на столике в комнате Альвета, возле маленькой бутылочки, которой оказалось достаточно, чтобы вместить человеческую смерть…