— Но ведь тебе пришлось самому пробуждать метку, — тихо произнесла я, и он подтвердил:
— Да. Хотя даже это уже не могло меня убедить тогда. Все казалось ложью. А ты убегала, будто чувствовала за собой вину.
— Я испугалась!
— Я видел все иначе.
Я это понимала. Но не могла слушать его безжизненный голос. Хотелось схватить кружку и запустить в него.
Как ему тогда, в Тальмере, подумалось вдруг мне. Должно быть, именно это меня остановило. Я ничего не сделала и не сказала. Разве слова могли помочь?
Повисшую тишину нарушил советник Ривен. Откашлявшись, он заметил:
— Следует признать, ты хорошо скрывался… шпион из тебя получился…
— Да будто я не знаю твоих представлений о шпионах, — фыркнул Верс. — Вас не так-то сложно было обмануть. Ведь вы не ожидали увидеть во мне Сельвана. По крайней мере, поначалу. Правда, ты, старый лис, всегда был настороже. И это выходило мне боком. Ты постоянно замечал мои привычки и делал стойку, как охотничий пес. Приходилось тут же менять поведение.
— А я думал, у тебя кругом увертки, — проговорил Ривне.
— В сущности, так и было. Я не мог рассказать. Пытался предупредить Лаверна. Кажется, он даже начал что-то подозревать. Но это было большее, что я смог сделать.
Я вспомнила крик, услышанный мною в башне. И не решилась спросить…
— Ты и сейчас не можешь сменить личину? — спросил Ривен.
— И не собираюсь. Это создаст лишние проблемы.
— Проблемы?! — воскликнул Альвет. И я вдруг поняла, что все они ждали, когда дойдет до вопроса… нет, разумеется, не до личины Верса.
Поговорить нужно было о Сельване. Ведь однажды маг уже пресек разговор о праве занимать трон. Верс тоже понимал, чего от него ждут, но не спешил с ответом, оглядывая собеседников. Лицо его помрачнело.
— Здесь кто-то недоволен королем? Мне кажется или здесь происходит попытка переворота…
— Сель, прекрати! — попросил Альвет, впервые назвав Верса истинным именем. — Ты законный король, что бы там ни было. А я никогда не хотел заменить тебя на троне и…
— Я был законным королем! Но разве законность определяется только старшинством? Или вовсе тем, на чьей голове корона? Тогда давай отдадим ее мальчишке, раз уж трон никому не нужен.
Альвет вздохнул.
— Не вмешивай сюда Тиля.
— А что? Тоже, как-никак, родственник! Король должен прежде всего заботиться о своем народе. Даже если тебе кажется, что это всего лишь красивые слова. Посмотри на меня: я поставил во главу угла даже не любовь, собственное тщеславие… не возражай, что еще это было? Элиас, разве ты не помнишь, каким я был? Знай ты, что я задумал, смог бы удержать от создания печати?
Ривен покачал головой.
— Вряд ли.
— Никто бы не смог, — усмехнулся Верс. — Регина вот пыталась… но я не послушал. Хотел доказать всем, каковы мои силы.
Ты играешься в короля, забывая, что в твоих руках чужие жизни.
Кажется так упрекала Сельвана королева в одном из моих снов. И добавила, что его отец никогда не позволил бы себе такого.
Сельван и Альвет оба были желанными детьми. И оба доказывали друг другу и окружающим, что они достойны тех благ, которые получили… Но Сельван вырос слишком уверенным в себе. Слишком самостоятельным. Он ведь готовился стать королем. И принял науку принимать решение сам за свободу от чужого мнения… но вместе с тем, незаметно для себя, он перестал учитывать и последствия своих действий для окружающих.
Все это так легко сложилось в моей голове, хотя я по-прежнему не могла сказать, что знаю короля Сельвана. Но я достаточно узнала Верса, чтобы понять, где у него болевые точки. О чем он сожалеет и от чего пытался оградить собственного брата, оказавшегося на троне без должной подготовки.
— И если еще хоть кто-то заикнется о возможности вернуть время вспять, — продолжил Верс. — Подумайте о том, что будет. Допустим, Сельван узнает о том, к чему могут привести его необдуманные действия… как скоро он придумает другую печать, и создаст ее, посчитав, что учел все риски?
— Ты говоришь так, будто Сельван — другой человек! — возмутился Альвет с болью в голосе.
— А он и есть другой, — пожал плечами Верс. — У него была сила, которой теперь нет у меня. Или ты думаешь, случившееся отразилось только на Регине и твоей матери?
Альвет ответ взгляд. Он, разумеется, не мог не видеть и усиливающуюся бледность, и все увеличивающиеся паузы между словами. Плантаго устал, ему требовался отдых, а не разговоры о возврате на престол.
— Все это время, — тяжело добавил Верс, — я наблюдал за тем, как ты растешь. Становишься настоящим королем. Таким, как я считал, он должен быть, но сам не придерживался своих же слов.