Я кивнула. Не удивительно, что Верс так долго не мог поверить в мою непричастность. И стали понятны вопросы королевы о моем отношении к Версу… и о моих связях с другими мужчинами. Все эти разговоры велись в присутствии Плантаго.
— Полагаю, — жестко закончил свою мысль Альвет, — даже после того, как Сельван понял, что вы с моей матерью не в сговоре, он продолжал поддерживать в тебе страх. Потому что моя мать следила за вами обоими. И любой намек на ваше сближение она могла счесть опасным и применить к тебе те же меры воздействия. А ты была очень любопытна и привлекала к себе внимание… если бы не ты, мне пришлось бы еще долго искать ответы. Возможно, я бы никогда не догадался сам.
— Вы же семья! — вырвалось у меня в отчаянии, потому что слушать дальше эти рассуждения было просто невозможно. — Почему ваша мать так боялась его и так стремилась ему отомстить? Что такого Сельван мог ей сделать?!
— Об этом я тоже спросил, — с печалью обронил король. — И ты права, мы семья. Я люблю и свою мать, и брата. А она… решила, что из-за этого может меня потерять. Что Сельван настроит меня против нее или что-то еще. У меня ощущение, что видел свою мать, но совершенно не знал ее. Этих ее страхов. Она… боялась вас обоих. Потому запретила магию времени. И… знаешь, она ведь и Делину поддержала потому, что не видела в ней соперницу. Я думал, все потому, что она не хотела, чтобы моя невеста чувствовала, будто ее используют из-за магических способностей и потому выбрала неодаренную.
— Ваше величество, зачем вы все это мне рассказали? — спросила я. — Чтобы я пожалела Верса? Или жалости недостаточно и вы надеетесь, что во мне вспыхнут прежние чувства?
Должно быть, слова мои прозвучали резко и грубо. Альвет взглянул на меня долгим взглядом.
— На это я надеяться не мог, — ответил он, наконец. — Но ты можешь потребовать для него наказания. Он наверняка заговорит об этом. Раз уж Кайлену предложил отомстить за смерть Лаверна… поэтому я хочу, чтобы, принимая решение, ты учла все обстоятельства.
Я вздохнула. Безумие какое-то.
Когда Верс все это рассказал Альвету? В перерывах между магическим сном? Или он уже достаточно окреп, чтобы целители допустили к нему кого-то… хотя как они могут запретить королю? Я — другое дело.
В голове шевельнулась мысль, что Альвет мог запретить пускать меня к Версу прежде, чем сам поговорит со мной…
Или я просто слишком привыкла к дворцовым интригам и теперь вижу во всех худшее? Как вдовствующая королева…
— Есть и еще одна причина. Я хотел узнать твое отношение прежде, чем просить тебя сопровождать Кайлена.
— Что? — удивилась я, сбившись с мысли.
— Он собирается ехать в Тальмер. Говорит, ты знаешь там одну женщину. А эта женщина знает тебя и потому в твоем присутствии, быть может, не так испугается появлению Кая. Я знаю, что Кайлен надеется найти наследника Лаверна. Но сам он тебя просить ехать с ним не решается.
— Почему же? — уже подозревая о возможных причинах, спросила я.
— Верс едет с ним, — пояснил Альвет. — Как я понял, дело в печати, которую нужно снять.
Слова Альвета звучали и звучали в голове. Некуда было от них деться, потому что больше я не хотела ничего забывать. Но и знание оказалось трудным, оно жгло изнутри горечью. Почему я узнала так… после всего… ведь могло бы сложиться…
Или нет. Наверное, нет. Размышляя об отношениях той, прошлой Регины и короля Сельвана сейчас, отстраненно, как о чужих людях, я могла понять, что чувства были недостаточно прочны. Они могли укрепиться. А могли сгореть и превратиться в пепел. Накапливающиеся сомнения, недоговоренности, обман и страх выяснить, что любимый человек способен на страшные вещи.
А Верса я знаю достаточно хорошо, понимаю, на что он способен. Но в то же время — не сомневаюсь в его благородстве и стремлении защищать. Сейчас королева не обманула бы меня картинками о гибели Альвета. Так почему же в груди жжет, а перед глазами — пепел?
Не могу не вспоминать, каким он был. Как бросал мне в лицо обвинения. Как пальцы его лежали на моем горле.
Горечь разъедала душу. Ощущение становилось почти невыносимым.
Я должна уехать. Хочу уехать из дворца. Не хочу его видеть…
Мысль была такой острой, словно игла, воткнувшаяся в висок. Я невольно схватилась за плечо, пытаясь понять, что там, с обручальной меткой, которая так и не исчезла. Вдруг она подействует и примет мои мысли за приказ… и хотя я понимала, что дело было не в самой метке, а в печати, придуманной королем Сельваном, все равно было страшно.