— Но я позволил ему умереть, — проговорил Альвет. — И даже не знаю, как это случилось.
Он потер виски. Мне показалось, его величество побледнел. Бросив предупреждающий взгляд на Верса, я вытянула руку, но, разумеется, не посмела бы коснуться короля. От магии потеплела ладонь.
— Это поможет, — предупредила я заметно напрягшегося Ривена. Удивительно, что он прислушался к моим словам.
Через полминуты Альвет тихо выдохнул, похоже, боль его отпустила. Склада на переносице разгладилась, осталась лишь легкая грусть. Я не могла проверить, было ли сожаление Альвета правдивым, но вряд ли он стал бы разыгрывать для меня спектакль столь старательно. Я поверила. И похоже, советник Ривен, который с такой настороженностью относился ко всему, что могло угрожать Альвету, верил в его непричастность к гибели Сельвана тоже.
Но младший брат пропавшего короля согласился принять корону. Альвет считает, что на тот момент Селван был еще жив. Могло ли это спровоцировать проклятье Митили и появление метки?
— Теперь ты знаешь грязный королевский секрет, — произнес Альвет. Я невольно вздрогнула. За этой фразой легко угадывалось неприятное продолжение. А ведь Верс предупреждал не болтать лишнего… Но вопреки ожиданиям, его величество не кликнул стражу и не напомнил о том, что обвиненным ведьмам место в подземелье. Вместо этого он сказал:
— В благодарность за твою откровенность отвечу на любой твой вопрос. Хочешь о чем-то спросить?
Он, должно быть, предполагал, что я пожелаю узнать подробности об исчезновении Сельвана и появлении метки. Но я не горела желанием знать еще больше, хотя теперь уже какая разница?
Я произнесла:
— Я слышала, что вы продолжаете политику своего брата…
Ривен снова нахмурился. Альвет кивнул.
— Сельван был решительным и делал все на благо страны. Если кто-то полагал, что его смерть заставит меня испугаться, он сильно просчитался! — в голосе его послышалось едва ли не злорадство. Не думаю, что такое действительно можно подделать.
— Тогда почему вы не отменили указ о запрете на магию? — спросила я. — Король Сельван говорил, что нужно воздавать за дела, а не за способности. Он поддерживал магов и…
Я осеклась, заметив, как на губах Альвета заиграла совершенно неподходящая разговору улыбка.
— Ну, Ривен, вот видишь: Регина не слишком разбирается в государственной политике, зря ты обвинял ее в тайных помыслах.
Я невольно вскинула взгляд на советника, а он сейчас на удивление напоминал Верса — и нарочито отстраненным выражением лица, и даже всей своей позой. А вот на Верса я не рискнула посмотреть.
— Сельван действовал решительно и мало обращал внимания на мнение окружающих, — проговорил советник. — У него были враги, разумеется. И воплотить в жизнь столь коварный план, как похищение государя, они могли лишь с помощью магов.
— Сельван был сильным, — добавил Альвет тихо. — Очень. Его способности были исключительными. Благодаря его матери-линезке, разумеется… Если бы не это родство, я бы и подозревал в первую очередь Линез, — тут он бросил взгляд в сторону двери, где по-прежнему стоял Верс. — Против него должны были действовать маги не меньших способностей.
Вот почему с Версом обошлись так жестоко: если уж его сила, даже запечатанная, столь велика… вот его и сочли причастным к похищению. А пока его допрашивали, у истинных похитителей было время спрятать короля получше. Это ли стало основой для столь сильного чувства вины Альвета перед Версом? Удивительно, что Плантаго все же смог убедить его в своей непричастности.
— Потому моя мать и установила запрет на самые сильные виды магии, — сказал Альвет. — Она… в некотором роде пыталась обезопасить меня от возможного повторения такого вот покушения. В ее планы входило дальнейшее ужесточение контроля над магией, но это было бы несправедливо. Мне пришлось ее остановить.
И теперь королева действует исподтишка. А уединение в башне дает ей определенную свободу от нежелательных свидетелей.
— Недовольства указом были, — повторил Ривен. — Но королева его не отменила. Если это сделает Альвет… его действия истолкуют против него.
Те самый заговорщики, о которых я уже слышала? Воспользуются ситуацией, чтобы обвинить Альвета. Ведь если он отменяет запрет на магию, который был введен как ответ на похищение короля… он вроде как одобряет это самое похищение? Главное, пустить правильный слушок. И совершенно не важно, что те, против кого действует указ, не имеют отношения к исчезновению Сельвана.
Что за нелепость!