— Придумай сама. Когда заговоришь, можешь обратиться к придворному ювелиру, пусть огранит камни.
Я сомневалась, что придворный ювелир станет тратить время на мои заказы. Плантаго понял причину моего молчания и бросил:
— Ну, скажешь мне, я сам ему отдам. У кого-то из его помощников найдется время, чтобы сделать амулеты…
Он вдруг замолчал, и я не сразу заметила возникшую между нами напряженную тишину, вздувшуюся как пузырь на болоте. Я взглянула на мага. Он смотрел в свою тарелку. На ней лежали аккуратной горкой вынутые из пирога ягоды реф, чуть припорошенные крошками. Пирог Верса был не тронут. А вот мой общипан подчистую.
Не люблю терпкий вкус этих ягод. Но пирог с ягодами реф — старинное национальное лакомство… в каждой таверне его обязательно готовят и все — по старинному рецепту, доставшемуся поварихе от ее прабабки. В общем, единственное, что у этих пирогов общее — это ягодная начинка.
С какой стати мне вздумалось перекладывать нелюбимые ягоды в тарелку Верса? Ведь речь не о лучшем друге, рядом с которым можно не задумываться о том, что делаешь. Глупость какая-то.
Или это такая глупая месть с моей стороны? Мол, невкусно же — пусть помучается, пока ест…
Я замерла, осознавая.
Верс по-прежнему молча поднялся. В глазах его бушевало золотое пламя. Или мне показалось, слишком быстро маг отвернулся от меня. И просто ушел.
Я нагнала его почти у самой лестницы. Он слышал, что я иду следом, но даже ухом не повел. Вздумай я сбежать из дома, наверное, он и тогда не обратил бы на меня внимания. Маг остановился у окна. Я остановилась тоже, не имея ни малейшего понятия о том, зачем иду следом, и почему меня так беспокоит его молчание.
— Верс…
— Не подходи!
Он стоял прямо, кулаки сжаты.
— Еще шаг — и клянусь, я не стану сдерживаться, — прорычал Плантаго.
— Верс… — повторила я, не пытаясь больше сократить расстояние между нами. — Я не понимаю. Это ведь не совпадение?
— Что я люблю ягоды реф? — хмыкнул он.
— И это тоже…
Глупый у нас выходил разговор. Но я уже не могла отмахиваться от предположений, которые появлялись все чаще, но по-прежнему казались нелепыми. Невероятными.
Откуда Верс знает, какие камни мне нравятся?
Откуда я знаю, что Верс любит?
Ответ был. Просто он звучал нелепо.
Потому что обычно помню я, а забывают — другие.
— Я не могла тебя забыть, — прошептала я. — Это… какая-то ошибка. Тут должно быть что-то другое. Верс!
Он оглянулся. На губах уже играла привычная кривая улыбка.
— Я тебе не верю, — сказал он.
— Почему? — вырвалось у меня.
Плантаго молчал довольно долго, чтобы я начала думать, что придется оставить его и лишиться возможности получить ответы. Он нисколько не преувеличивал, когда говорил, что не станет сдерживаться. Мне было страшно — его злость ощущалась почти как боль. Я могла бы помочь, но он ведь предупредил, тогда, в Мальворе, что не позволит применять к себе магию.
— Магистр Литен говорил, что магия времени в чистом виде почти никогда не проявляется у людей. Как и магия замены жизненного пути. Маги попросту не выдерживают: слишком легко потеряться в своих желаниях и воспоминаниях о прошлых… вариантах пережитого. Есть сведения только об одном таком маге, да и то — в древних легендах. Он служил королю сказочного государства, и то, что говорится о его могуществе в сказках — конечно, преувеличение. Поэтому магия времени до сих пор не изучена полностью, а возможно, никогда изучена и не будет. Слишком опасно ставить опыты. Ты была единственной на курсе, легко было писать выпускной трактат по собственным способностям…
Я бездумно взялась за перила.
— Да, магией времени пользуются провидцы. Но в основном они заглядывают в прошлое, а не в будущее. Предсказания будущего очень шатки — и не позволяют вносить изменения. Тем не менее, после принятия указа даже придворного звездочета отстранили от должности… по крайней мере, указ о запрете не распространился на целителей, способных поделиться собственной силой, — хмыкнул Верс. — Так вот, магистр Литен считал, что было бы опасным, проявись магия времени сразу у нескольких магов. Они бы меняли реальность по своему усмотрению и изменения эти вступали бы в противоречия… в результате, мир оказался бы на грани бедствия.
— Магистр Литен ничего такого не говорил, — возразила я тихо. Хотя легко могла бы представить, как преподаватель ходит по кабинету из стороны в сторону. У него была масса забавных привычек. Прямо посреди занятия его могла посетить какая-нибудь гениальная мысль, и тогда он застывал в той позе, в которой был застигнут озарением, наподобие статуи. А потом ничего — продолжал ровно с того места, на котором остановился. Он поглаживал короткую бороду — от горла к подбородку. Этакий ритуал, который свидетельствовал о крайней степени задумчивости.