Неужели маркиза Эвлин все же опустилась до того, чтобы распространять лживые слухи о моей связи с Его Величеством?
— Если Альвет так пожелал… Только не сильно увлекайся сказочными мечтами… — тем временем, произнесла королева.
— Ваше Величество! — выпалила я, обретя, наконец, дар речи.
— Ты здесь, чтобы выполнять его желания! — напомнила королева. — Или, может, король недостаточно хорош для тебя? Только вот что, я говорила тебе: не смей тереться рядом с Браном! Еще не хватало, чтобы по дворцу поползли слухи. Ничего такого, конечно, в них нет, но тогда каждая горничная возомнит, что если прихорошится, может приглянуться королю… В нынешней обстановке бастарды Альвету не нужны.
— Вы ошибаетесь! — сказала я, но королева лишь усмехнулась: мол, можешь не отпираться. Даже смотреть на королеву сейчас было противно. Я с трудом заставила себя прекратить попытки защититься. Взгляд мой скользнул по комнате. Я хотела уцепиться за какой-нибудь образ, который меня отвлечет, поможет успокоиться и сосредоточиться.
И я посмотрела на кресло, с которого встала королева.
Только сейчас я заметила, что на нем висит небрежно перекинутый через спинку камзол, явно для королевы большой.
В таком камзоле Верс был на ярмарке.
Я поспешно отвела взгляд и глухо спросила:
— Вы позвали меня только за тем, чтобы спросить о прогулке?
— А тебе кажется, что это недостаточная причина? — взвилась королева.
— Я лишь хотела узнать, нет ли у вас других вопросов ко мне, — едва слышно проговорила я.
Королева успокоилась, хотя в голосе все еще было слышно недовольство.
— Если появятся, я позову тебя снова, — уведомила она. — Так что, интересовался кто-нибудь твоими делами? Расспрашивал?
Я вспомнила королевского целителя Зарена, который спрашивал о Версе. Его интерес был вполне объясним. А что сделает королева, если узнает, что кто-то подозревает Плантаго в применении магии к Альвету? Если королевский целитель пострадает лишь потому, что беспокоится о своем государе?
— Нет, Ваше Величество.
— Разве? А Кайлен Бран? — резко потребовала королева.
— Я… давно не имела возможности говорить с ним, — ответила я, внутренне холодея. Почему Ее Величество так подозрительна к графу? Боится повторения случившегося с королем Сельваном? Думает, что Браны угрожают и ее сыну? Что же, наверное, как мать она имеет право беспокоиться…
Я поклонилась, надеясь, что больше королева ничего не захочет выяснить. Хотелось поскорей уйти из башни.
Но Ее Величество медлила, а потом неожиданно поинтересовалась:
— Быть может, теперь ты хочешь задать мне вопрос?
Я подняла голову, глядя на нее с недоумением. Королева почти в точности повторила слова Альвета и мне показалось, что королева таким образом пытается меня пристыдить: вот, мол, пытаешься диктовать своему государю. На губах королевы играла снисходительная улыбка.
— Ну, что же ты молчишь? Ты ведь помогла Альвету, это достойно награды. Или, может, ты думаешь, у тебя будет много возможностей?
— Простите, Ваше Величество. У меня действительно есть к вам вопрос.
— Вот как? Задавай!
— Каким образом вам удается сохранить жизненную энергию в кристалле на неопределенный срок. Ведь отдавая Версу амулет, вы не могли знать, когда он может пригодиться.
— Что-что? — удивилась королева.
— Я понимаю, что это слишком наглый вопрос, но может быть вы снизойдете и удовлетворите мое любопытство.
— Тебе это не поможет! — резко оборвала меня королева. — Это способность, которая свойственна только женщинам моего рода.
— Это не магия времени?
— Вот еще! Это магия пространства, разумеется! Я способна сохранить все что угодно: голос, жизнь, даже взгляд. Но лишь маг времени сможет дать этому застывшему сгустку жизнь, вернув в течение времени.
Я плохо поняла, как это возможно. Никогда не слышала ни о чем подобном. Но королева явно не желала больше ничего объяснять. Она взмахнула рукой, отсылая меня прочь. Я ушла и когда дверь закрылась за мной, почувствовала облегчение.
Пока я шагала к выходу из башни, в голове крутилось: какого же вопроса ждала от меня вдовствующая королева?
Фрейлину в кремовом платье я больше не видела. Я бы попробовала ее расспросить. У нее был какой-то уж очень печальный взгляд. И я не помню, чтобы видела ее где-то за пределами башни.