А утром у Тиля обнаружился жар. Королевские лекари постановили лечить мальчика травками и микстурами, но болезнь упорно не сдавалась. Температура держалась и на следующий день. Пришедшая проведать мальчика маркиза Эвлин обеспокоилась и пожелала Тилю скорейшего выздоровления.
Я лечила Тиля понемногу, но понадобилось два дня, чтобы он, наконец, выздоровел. В конце концов, Альвет прислал одного из королевских целителей. Пришел не Зарен, а тот человек, которого мы встретили в королевских целительских покоях. Я до сих пор не знала его имени. Он коротко кивнул, и подтвердил, что мальчик слаб, но в целом — здоров и никаких следов магического воздействия не замечено.
Тиль откровенно обрадовался такому вердикту: болеть ему не понравилось, и преследовавшая слабость его заметно раздражала. К тому же, ему было неловко, что я задерживаюсь подле него до глубокой ночи. Пока держалась температура, я и спала в покоях принца, на софе, отлучаясь лишь поутру.
Прислушиваясь к кашлю принца, я невольно вспоминала бедного Терина. Как-то там сейчас Мартина? Я не сомневалась, что печать Верса действует, но теперь задумалась: как он вообще смог помочь Терину… Любая стихия дает зачатки целительства — главное, знать, как применять свой дар. Огонь давал возможность прижигать раны, воздух — помогал справиться с жаром, вода и земля позволяли чувствовать, где найти нужные для лечения растения. Созданная Версом печать остановила действие проклятья. Должно быть, потому сыну Мартины сразу стало лучше. В противном случае, если призадуматься, оказанное воздействие больше походило на магию воды или воздуха. Верс придумал такую печать на ходу, после первого же осмотра мучавшегося ребенка. Для такого нужна была не только сила, но и — возможно, в большей степени — желание помочь.
Точно так же, спокойно и уверенно Верс действовал, когда в беду попал Альвет. И он не растерялся там, у Мальворского моста. Маг казался хладнокровным, уверенным, не привыкшим колебаться…
Если не вспоминать, каким он был в собственном доме. Сжимавшим от бессилия кулаки, с полубезумным взглядом, едва удержавшимся от того, чтобы наброситься на меня. Употребление «пыльцы» не проходит для него бесследно. Но он дал понять, что без «пыльцы» он не может выполнять свои обязанности.
И все же: в нем как будто живут два человека. Жутковатое впечатление.
Воспоминания о Версе заставляли меня стесняться мысли о том, что я вымоталась за эти дни, пока Тиль не был признан излечившимся. Обнаружив этот маленький казус, я невольно улыбнулась сама себе. Может быть, потому встретившаяся мне в коридоре служанка посмотрела с подозрением. Улыбки незнакомцев часто вызывают у людей тревогу, если нельзя сразу понять причину, по которой человек улыбается.
Я открыла дверь в свою комнату и удивленно остановилась на пороге. Помещение было пропитано отвратительным запахом гнили и болота… Внезапная странность заставила меня перестать улыбаться. Я вспомнила, что так и не прислушалась к совету господина Белло. Запах был таким резким, что я невольно попятилась. А вдруг — это какая-то магия? И тут я увидела бесформенную, кривую тень за шторой.
Бесшумно шагнув за порог, я прикрыла дверь и повернула ключ.
Я не почувствовала магии… но запах был слишком неожиданной переменой. А уж тень — и вовсе привела меня в ужас. Было ли это привидение или мне почудилось от усталости? Я была уверена, что не вернусь в комнату, чтобы проверить все самостоятельно. Запах все еще преследовал меня, уж он-то точно не был наваждением.
Да уж, Верс бы придумал, что делать.
А я пошла к помощнику управляющего.
У господина Белло был свой кабинетик с массивным столом-бюро, за которым он и обнаружился, занятый бумагами. Он был не слишком рад вторжению, но все же выслушал меня и задумался.
— Ты уверена в своих словах? — спросил он, наконец.
Я была уверена только в том, что чувствовала пугающий запах, а также видела нечто бесформенное, притаившееся за шторой. Мне даже казалось теперь, что это непонятное шевелилось.
Помощник распорядителя вздохнул и поднялся из-за стола.
— Идем, — сказал он. — Посмотрим, что там у тебя.
— Но ведь магия…
Белло снова вздохнул.
— Во-первых, мне казалось, что ты сама — маг. Я не слышал, чтобы тебя называли магистром, однако о делах твоих наслышан весь дворец. А теперь ты говоришь, что не почувствовала ничего, кроме запаха, но при этом так напугана? Возможно, ты мне чего-то недоговариваешь?