За воротами всегда царит лето. Но есть тренировочные стадионы, на которых преподаватели устраивают и ливни, и бураны — во время тренировок.
Факультеты разделены по четырем корпусам-башням, расположенным друг от друга на приличном расстоянии. Чтобы магические потоки не смешивались.
Но каждый год все равно приходится восстанавливать по нескольку комнат. Студенты забываются, готовясь к занятиям… да и пьянству предаются, хоть горячительное на территории Академии запрещено.
В центре просторного сада с фонтанами, аллеями и беседками для любителей подготовиться к занятиям на природе, стоит главный корпус Академии. Там располагается ректорат, а также — аудитории для общих лекций, которые посещают студенты всех факультетов.
Ворота я увидела сразу. Меня посетило какое-то странное чувство. Честно говоря, я была готова даже к тому, что вовсе не смогу попасть в Академию. Долгими ночами я в отчаянии сожалела о прошлой жизни и, видимо, настолько крепко поверила в невозможность ее возвратить, что теперь все казалось незнакомым и чужим. Я как будто боялась увидеть что-то, что напомнило бы мне о собственной учебе. Почти не смотрела по сторонам, не вглядывалась в лица… Сама себя чувствовала воровкой, проникшей в дом бывших друзей. Хотя ничего дурного я не планировала.
Маги, использующие жизненные силы, обучались на одном из трех факультетов: тот самый факультет предвидения, целительский, а также — факультет управления и проклятийной магии. Первые два направления располагались в одном корпусе, проклятийники — в другом, вместе с теми стихийными магами, кто избрал практическую стезю и намеревался стать боевым магом. Корпус боевиков располагался ближе остальных к тренировочным площадкам. Там у них проходила добрая половина занятий.
В корпус целителей и прорицателей — башня, облицованная песчаником, окруженная фонтанами — было тихо. Прорицателям необходимы были условия для сосредоточения и ухода в транс, поэтому на всех этажах были установлены звукопоглотители, не дававшие распространяться лишнему шуму из аудиторий.
Магистр Литен написал столько трактатов, что все обычно ждут увидеть древнего старца. И очень удивлялись, обнаружив крепкого плечистого мужчину со смоляными волосами и курчавой бородой. Магистр работал постоянно, мне кажется, он даже во сне писал ученые статьи и главы для новых учебников. Наверное, когда он сам учился в Академии, был самым занудным из зануд. Хотя магистр утверждал, усмехнувшись в усы, что теперь расплачивается за безалаберную юность. Мог бы работать с меньшим напором, если бы начал исследования раньше, но хотел погулять, посмотреть мир…
Магистр Литен рассказывал ужасные истории о заброшенных кладбищах и старых развалинах в горах. Он изучал любой магический текст, попадавший к нему в руки. Мне кажется, нет ничего, что было бы написано и чего бы он не знал. При этом магистр с сожалением говорил о том, как много еще непонятного в мире… Вот взять хотя бы магию времени… Он и не скрывал, что взялся быть моим наставником потому, что хотел поближе познакомиться с подвластной мне магией времени. Он многое мне прояснил… но тех слов, которые приписывал ему Верс, когда мы были в его доме в столице, я никогда не слышала от магистра Литена.
Или слышала, но почему-то не помню этого, а вот Верс помнит, хоть и не признается — как такое может быть. Случайно ли он напомнил мне о магистре Литене?
— Регина?
Я обернулась. Литен в учительской мантии только что вышел из кабинета. Он был удивлен, и у меня в груди разлилось тепло: магистр вполне мог забыть меня, но этого не произошло.
— Здравствуйте, магистр, — произнесла я.
— Не думал, что увижу тебя здесь, — произнес он и, подойдя ближе, тепло обнял меня. — Не слишком ли большой риск?
— Я живу во дворце, мастер. По распоряжению Его Величества…
Отстранившись, но не отпустив моих плеч, магистр внимательно рассматривал меня.
— Да ведь указ не отменен, — проговорил он.
— Нет… но возможно, это изменится в будущем.
— Магу времени должно говорить о будущем с большей уверенностью, — улыбнулся наставник. — Но более не буду спрашивать. Ты ведь приехала не старика проведать?
— У меня есть вопросы, — признала я.
Литен кивнул.
— Тогда идем, ученица. Пожалей старика, долгие разговоры лучше вести сидя.
Старик выглядел бодрее маркиза Ривена, но говорить в коридоре и правда было не с руки. Мы прошли в кабинет, в котором ничего не изменилось. Мне показалось, только вчера я пряталась за дверью, слушая собственный приговор… Я глубоко вдохнула, стараясь справиться с накатившей тревогой. Сердце забилось чаще.