Из воспоминаний меня выдернул голос магистра Литена.
— Я не разговаривал с этим человеком о столь высоких материях, как природа магии времени, — сказал он. — Не думаю, что удивил тебя этим. Могу сказать, что мне не известны другие маги, которые могут повелевать временем на твоем уровне, Регина. Лишь отдельные операции… Теперь, размышляя над этим, могу согласиться с тем, что двух таких магов и не должно быть. Это противоестественно и создает опасность для самой ткани времени. Я согласен с этим заключением, даже если на самом деле его сделал не я… В таком случае необходимо искать среди магов-пространственников. Возможно, кто-то из них нашел способ влиять на время через искажение пространство.
— Такое возможно?
— Регина, твое существование уже само по себе доказательство того, что не стоит устанавливать ограничения заранее. Потом придется выводить в теоремах исключения и допущения.
Я улыбнулась. Эту фразу магистр повторял неоднократно и прежде.
— Говоря о магии пространства… сталкивались ли вы с даром, способным отрицать пространство как магический ограничитель? Вы говорили, что жизненную энергию невозможно стабилизировать в природном неодушевленном носителе надолго. Пространство и время взаимосвязаны, невозможно менять пространство, игнорируя время. Потому пространственники не способны путешествовать в прошлое или будущее, а маги времени — вбирают в себя память о пространстве, переставшем существовать под воздействием магического вмешательства. Поэтому жизненная энергия постепенно усваивается любым носителем, начиная менять его: дерево цветет, жидкость превращается в эликсир, а камень хоть и задерживает эту энергию дольше, но постепенно теряет способность проводника…
— Я рад, что ты помнишь мои лекции, хоть и с пятого на десяток. Как всегда, в прочем. Я так понимаю, ты встретилась с магом, чьи способности дают возможность игнорировать эти условия?
Я кивнула.
Магистр задумчиво побарабанил пальцами по столу.
— А вот такие слова я уже слышал однажды, — наконец, произнес он. — От человека, который взял с меня обязательство молчать о нашем разговоре. Поэтому я не могу назвать тебе мага, о котором шла речь.
— Но можете сказать, кто говорил вам о нем? — тихо спросила я.
— Лишь король может стребовать с магистра магии подобное обещание, — улыбнулся магистр Литен. — Здесь я не открою для тебя большой тайны.
— Так значит, Его Величество Сельван действительно бывал здесь! — вырвалось у меня. Магистр Литен удивился.
— Сельван?
— Я… слышала от Его Величества Альвета, что его брат не всегда мог совладать со своим магическим даром и потому ходил в Академию.
— Хм… это так, он действительно посещал общие лекции, хоть и под личиной. Скорее он развивал свои способности, они были воистину выдающимися… Но я имел в виду его отца, короля Лиллена.
Я озадаченно молчала. Только начавшая складываться картина снова рассыпалась. Магистр Литен заметил мои сомнения и мягко добавил:
— Мы говорили об этом незадолго до того, как Его Величество Лиллен вступил во второй брак.
— Вы были так близки с королем?
— О нет. Но порой Его Величество приходил ко мне за советом.
Кажется, магистр все же намного старше, чем я себе представляла. Какое-то тревожное любопытство вернуло мои мысли к Версу.
— Скажите, магистр, действительно ли королевскую печать не может снять даже сам король?
— Напротив, магия Эрталей так сильна, что они способны снимать любые печати… разве что могло сказаться старшинство силы. Королевский дар, безусловно, получает превосходство над всеми прочими в роду. Но среди родственников старший превосходит младшего. Так, младшие принцы, как правило, не могут снимать печати старших.
Я вспомнила двойную печать Верса. Литен же продолжал.
— Но бывали в истории рода Эрталей и исключения. Ходили слухи, например, о Грирене Втором, который не владел своим даром полностью и потому не мог снять собственную печать. Видишь ли, Эртали склонны были преумножать родовой магический дар. В результате защита рода иногда срабатывала против способностей, которые разрушали тело или разум правителя. Видимо, подобное случилось с Гриреном… Однако король Лиллен обладал выдающимся талантом в области магических печатей, видел их плетение и мог вносить поправки. Если бы не трагедия, Сельван со временем мог даже превзойти его в этом, он проявил талант к созданию печатей.