Юргенс — он, правда, редко появлялся у них — обеспечил первый крупный заказ. Американская военная администрация в Мюнхене поручила фирме строительство здания для офицерского клуба. Брандт-отец с рвением принялся за дело, рано вставал, громко спорил с рабочими, и день ото дня к нему возвращалась былая самоуверенность. Он и пил теперь значительно меньше, чем раньше. Скоро он снова стал прежним ловким дельцом, стремящимся извлечь из любого дела наибольшую выгоду.
Но Губертуса рвение отца не трогало. Он не полюбил их фирму и ничего не понимал в строительном деле. Запах свежего дерева и цемента, грохот бетономешалки и сочная брань рабочих внушали ему отвращение. Его вполне устраивало, что отец усиленно занимается фирмой, оставляя ему время для собственных дел. Правда, в отношениях с Юргенсом он пока не преуспел. Этот гончий пес с мордой лисицы и не думал знакомить его с капитаном Броуном из Особого отдела американской армии. А когда Губертус сам с ним заговаривал, твердил всякий раз одно и то же:
— Ваша фирма — чисто немецкое предприятие, Броун не имеет к ней никакого отношения.
Однажды Брандт спросил с издевкой:
— А наши деньги тоже немецкого происхождения?
Лисья морда не ответил ему. А когда Губертус требовал, чтобы Юргенс в конце концов связал его с кем надо, тот прикидывался немым и глухим.
В конце концов Губертус перестал нажимать. Он был явно недоволен. Каждое утро в восемь часов он приходил в контору и в течение нескольких часов работал — вел конторские книги. «Словно жалкий чинуша», — думал он в сердцах. К полудню он не выдерживал и после обеда выходил погулять в город, в отчаянии от всех проволочек и от невозможности найти выход из безнадежного положения. «И что это Юргенс задумал, почему он мучает меня? — размышлял он. — Ему просто нравится эта проклятая таинственность. Но ведь не могу я просто так явиться к Броуну и заявить: вот и я! Что же мне делать? А может, американцы и хотят представить нашу фирму как чисто немецкое предприятие? Если что-нибудь сорвется, они всегда смогут сказать: мы знать ничего не знаем. А отцу все нипочем. Ему и дела нет до политики, целыми днями гоняет по стройкам, даже судьба Деница его не взволновала».
Да, Дениц… Новый кабинет гроссадмирала тоже лопнул, как мыльный пузырь. Через шесть дней после прибытия советских представителей Контрольной комиссии английские войска арестовали «правительство Деница» и переправили в отель «Палас» в Бад-Моондорфе. Итак, русские победили, и Юргенс оказался прав. Разве не говорил он еще в «Трокадеро», что во Флеисбурге все вот-вот будет покончено? «Счастье еще, что я вовремя навострил лыжи, — думал Губертус, — но откуда у этого негодяя такая точная информация, хотел бы я знать. А о «филиале» в Берлине, которым я должен руководить, он и не заикается…»
Так, без особых событий, тянулось время. В один прекрасный день кое-что все-таки произошло. Губертус, как всегда, явился в контору в восемь утра, чтобы заняться корреспонденцией. Настроение у него было отвратительное, к тому же его слегка мутило: накануне ночью все показалось ему столь мрачным и безнадежным, что он напился. Поэтому, когда вошел Юргенс — он появлялся и исчезал, когда ему вздумается, — Губертус встретил его раздраженно и нервозно. У него уже вертелись на языке какие-то ядовитые слова, но ухмылка на лисьей мордочке Юргенса предвещала нечто приятное. Он удержался от замечаний и спросил:
— Что случилось?
— Позаботься, чтобы через час здесь никого не было. И вызови отца.
— Да в чем дело?
— Приедет Вольф.
Известие о приезде бывшего штурмбаннфюрера подействовало на Брандта, как удар тока. Он словно онемел и растерянно таращил глаза на Юргенса. Приезжает Вольф, доверенное лицо Бормана, к которому он должен был обратиться во Фленсбурге. Какую же роль играет теперь этот человек и как он попадет в Мюнхен? Но прежде всего интересно, как он связан с Юргенсом, ведь Лисья морда принадлежит к организации Гелена.
Губертус выслал из приемной машинистку, затем сам принялся вызывать по телефону различные строительные площадки. Наконец ему удалось найти отца. Тот, очевидно, по голосу понял, какого рода клиент желает с ним срочно переговорить, и вскоре явился — запыхавшись, весь в поту, перепачканный цементом.
Вольф вошел с таким видом, словно фирма принадлежит ему. На нем была широкополая серая шляпа, которую он низко надвинул на лоб, так что она закрывала половину лица. Решительным и уверенным движением он бросил ее на стол.
— Господа! — воскликнул он и засмеялся.
Губертус увидел два ряда ослепительно-белых зубов. Толстощекое лицо покрывал коричневый загар, глаза неопределенного цвета были ясны, энергичный подбородок выступал вперед. Коренастый, с быстрыми движениями Вольф производил впечатление целеустремленного человека. Тыльной стороной ладони он фамильярно хлопнул Брандта по животу.