— Ты действительно считала, что сможешь убежать от меня? — ворчу, топаю к деревянной светлой полке.
Варвара молчит. Ненавижу игнор, сдвигаю брови к переносице, недовольно оборачиваюсь. Девушка будто в каталепсию впала — недвижимой куклой сидит, смотрит перед собой стеклянным взглядом.
Финти не финти, Кобра, а решения своего все равно не поменяю.
Достаю аптечку, возвращаюсь к Филатовой, сажусь рядом с ней на пол.
— Снимите колготки, Варвара Степановна, нужно обработать ссадины.
Она никак не реагирует. Ладно. Аккуратно захватываю пальцами тонкую ткань, раздираю остатки колгот, беру ее ножку, ставлю себе на колено.
Мертвечина какая-то, даже не по себе становится, однако достаю бинт, сворачиваю из него квадратик, щедро поливаю перекисью.
— Больно? — смотрю на девушку снизу вверх, прикладываю бинт к ее ране.
— Разве это боль? — оттаивает Кобра и слегка улыбается.
— Ну… вы, бабы, нежные, обычно визжите при виде крови, — поддерживаю диалог как могу, лью еще перекись.
— Смешно, — говорит так, будто ни разу не смешно. — А тебя когда-нибудь купали в молочной ванне с лавандовой пеной?
— Эм… нет, но предложение заманчивое, — приветливо отвечаю — надо наладить приятельский контакт с неприступной пресмыкающейся.
Мысленно представляю обнаженную Варю в образе Клеопатры с золотистыми тенями на глазах и в короне. Как она загребает ладошками медово-белую воду, поливает свою крохотную грудь. А рядом машут опахалами два евнуха с орлиными мордами.
Резко перевожу взгляд на девушку, хмурюсь, когда вновь слышу ее спокойный ровный голос:
— До половины наполненную молоком, — сглатывает, — и ты лежишь тихо, ведь шевелиться нельзя. Только смотришь на кран, из которого медленной струей течет горячая вода. Становится все жарче и жарче, и тело больше не терпит высокой температуры. Очень больно кожу, по голове течет пот и щиплет глаза. Кричать запрещено и вылезать тоже, а рядом стоит Он… — крепко сжимает кулаки. — Мразь наблюдает за страданием, ему нравится получать такое удовольствие.
— Давай локоток обработаю тебе, Степановна, — глухо бурчу себе под нос, а в душе ураган. Филатов оказался еще более мерзок, чем я полагал. Урод. Меняю бинт, почти невесомо касаюсь руки Вари. — Ну вот, сейчас замотаем сверху, завтра как новенькая проснешься.
Возможно, ответ был черствым, но здесь не кабинет помощи жертвам насилия. Да и возлюбленная Филатова явно не похожа на убитую горем женщину, так… странненькая немного, ага.
— Спасибо.
— Учти, у меня все под контролем, давай без шуточек!
Туплю в пол, спешно собираю мини-лазарет обратно в коробку.
Варя поднимается с дивана, хромает в сторону кухни, просит попить. Она вроде как пленница, но и я не Филатов — предлагаю кофе, чай. Варвара Степановна ограничивается стаканом воды.
Спальня для Кобры наверху, поэтому вновь беру девушку на руки, шагаю по лестничным ступеням.
— Одежки в шкафу возьмешь, там халат, футболка, — опускаю барыню на кровать, привычно взлохмачиваю себе волосы. — Наряды новые, если что, с этикетками.
— Ты все заранее спланировал, — надменно вскидывает подборок, слегка прищуривается.
— Зришь в корень, — скрещиваю руки на груди, стараюсь сделать такой же строгий взгляд, — буду в соседней комнате.
Разворачиваюсь, не желая и минуты больше находиться с Коброй.
Красавица ли она? Нет. Но! Вполне симпатичная на мордашку. Мне нравится ее неприступность, величественный нрав, и, кажется, я начинаю хотеть узнать лучше притязательную Кобру. Однако нельзя, ведь она — жена Филатова, и только черт в курсе, какие темные мысли хозяйничают в маленькой женской головке.
Варвара Степановна безвылазно сидит в своей келье, пока я принимаю душ, разговариваю с Юсуповым по телефону, варю себе пельмени. Немного радует, что Варя хотя бы не буйная. Я собираюсь лечь спать, но сначала замираю у двери госпожи Филатовой.
— Жива там? — стучу, не открываю створку.
— Пошел вон, пес!
Ух, какие мы строптивые, поглядите-ка! Пользуйся, мегера, ведь я не Владик, не воюю с бабами. Но бесит.
Скрипя зубами, возвращаюсь в свою комнату. Стягиваю с себя футболку, джинсы, надеваю пижамные штаны. Выключаю свет, заваливаюсь на кровать…
…Не знаю, сколько прошло времени, но меня будит сушняк и странное предчувствие, вспотел даже. Тру глаза, наощупь просачиваюсь из спальни в коридор.
Тело будто каменеет, когда я ровняюсь с комнатой Вари. Рука безвольно толкает полотно, заглядываю внутрь, поднимаю от удивления брови. Странная Кобра, странная поза. Лежит на животе, с головой накрылась одеялом, зад, что ли, оттопырила…