— Слушай внимательно! — командовал подселенец. — Прояви фотопленку, но фотографии не печатай. Найди железную коробку, в которую можно подложить этот камень и катушки с пленкой.
— Камень положим просто так? — спросил молодой Степан Петрович.
— Нет конечно! Его нужно упаковать так, чтобы не исчезли все биологические следы.
— Как же мы это сделаем?
— Не мы, а ты, — усмехнулся подселенец, — значит так. Камень для начала нужно хорошо высушить.
— Зачем? — удивился его собеседник.
— Чтобы, когда мы его спрячем на сорок лет, на нем не развились гнилостные изменения, которые потом затруднят нам в будущем идентификацию этих следов, — пояснил подселенец.
— Как мы это сделаем?
— Просто положи его на яркий солнечный свет, а пока он сохнет, приготовь два квадратных листа полиэтиленовой пленки размером больше, чем камень. Потом положишь камень в центр одного листа, вторым листом накроешь его сверху, — продолжал попаданец.
— Понятно, а дальше?
— У тебя есть ножовочное полотно? — спросил старый Степан Петрович.
— Есть.
— Нагреешь его на газовой конфорке докрасна, а потом — с трех сторон — запаяешь эти два листа с трех сторон, просто наложишь раскаленное полотно, оно и спаяет два листа пленки между собой.
— А четвертую сторону?
— Там сначала запаяешь, но не до конца. Оставишь небольшой зазор, чтобы туда можно было вставить носик клизмы.
— Зачем? — глаза младшего Петровича округлились в изумлении.
— Чтобы воздух через нее из этого пакета с камнем удалить. Сожмешь клизму, вставишь ее носик, отпустишь клизму и удалишь воздух, чтобы пленка облепила камень. И сразу запаивай это отверстие. Все понял?
— Это будет непросто, — задумчиво сказал старый Степан Петрович почесывая затылок.
— А кто сказал что будет легко? — усмехнулся подселенец. — Приготовь коробку, упакованный камень и проявленные фотоплёнки. И жди.
— Чего?
— Я вернусь тридцать первого июля. Мы подготовимся к событиям, которые произойдут на даче родителей Афанасия — первого августа, — ответил подселенец. — До этого выясни, где находится дачное товарищество «Петушки» и дача Криворукова Григория Ивановича, отца Афанасия. Выбери место, откуда можно будет вести скрытое наблюдение за домом. Утром первого августа ты должен быть уже там. Мы все заснимем и на этом твоя миссия будет выполнена. После этого мы захороним полученные материалы. Выбери хорошее сухое место! Где-то далеко в лесу, чтобы за сорок лет там ничего не построили. Я тоже поищу уже в нашем времени. Все! Мне пора, внучка зовет.
Когда Степан Петрович пришел в себя, он увидел полные ужаса глаза внучки.
— Деда! Это было так ужасно! Он его так хладнокровно убил! — воскликнула Света.
— Да, — подтвердила Екатерина Викторовна, вынимая катетер из вены и наклеивая ватку на его локтевой сгиб, — держите руку согнутой, — сказала она и добавила: — У меня сомнения в его психическом здоровье.
— Да все с Чубатым хорошо, — с досадой ответил трансперсонавт, — видели как у него с непривычки руки тряслись? Просто сволочь с гнильцой внутри и карьерист. Ну что? Завтра летим? Я готов!
— Так у нас завтра занятия с утра, — расстроилась его внучка, — Сережа, может быть пропустим?
— Даже не думай, — строго ответил ее кавалер, — хочешь дать Чубатому лишний провод нас выгнать из института, уже как прогульщиков?
— Но ведь без меня дедушка полететь не сможет!
— И не полетит! Приедем сюда после занятий! Правда, мама?
— Совершенно верно, — кивнула Екатерина Викторовна, — торопиться нам не куда!
Вечером, лежа на груди Сергея, Света провела пальчиком по его лицу.
— Побрился? — лукаво улыбнувшись, спросила она своего кавалера. — Так хочешь меня целовать?
— И не только целовать, — признался парень откровенно.
— Потерпи еще немного.
— Сколько? Светик, ну я же не железный.
— Сережа, — она серьезно посмотрела на не него.
— Что, Светик?
— Не будешь надо мною смеяться? Обещай!
— Я над тобой никогда не буду смеяться, ты же знаешь.
— Хорошо. Я разрываюсь на части, — вздохнула девушка.
— Почему? — встревоженно спросил ее Сергей.
— Если бы месяц назад меня спросили, чего я хочу больше всего на свете, то я бы сразу ответила, что мечтаю вернуть моих родителей. Чтобы они не погибли в той автокатастрофе. Но это было месяц назад. А вот сейчас я уже не знаю.