Так что во второй раз, снимая деньги с банковского счета Лавинии, когда пьяная Лавиния лежит в отключке на диване (потому что она рыдала, оттого, что они снова увидели Рекса и Хэла на весеннем балу мистера Моргана в Библиотеке и музе Моргана и никто из них на нее не взглянул, а Рекс поднял бокал, посмотрев на Луизу, и она за это так на него разозлилась, но и очень обрадовалась), Луиза даже не считает это каким-то воровством. Она просто уравнивает баланс. Просто сотню сюда, сотню туда. Потом еще полсотни. И еще сотню.
Но почему-то она по-прежнему все время на мели.
А вот еще одна смешная и жуткая вещь: Луиза никогда не выглядела так хорошо. Она сбрасывает почти три килограмма. По большей части причиной этому аддералл и кокаин, хотя они с Лавинией все-таки добираются до фитнес-центра «Флайбарр» и занимаются там ровно два раза, прежде чем у Лавинии пропадает интерес и она объявляет физкультуру кальвинистской мерзостью. Лавиния делает ей макияж. Волосы ей укладывают профессионалы. Это по настоянию Лавинии.
Как-то ночью Лавиния стучится к ней в дверь. Сначала Луиза не откликается, поскольку уже научилась, что лучший способ не общаться с Лавинией – это притвориться спящей, но Лавиния стучит снова.
– Ты измазала отделку в ванной, – говорит она.
Она присаживается на кровать.
– Я что?
– Ванна. Она желтая.
Луизе надо быть осторожнее. Она несколько часов там все отскребала.
– Извини, – говорит она и переворачивается на бок, словно опять засыпает.
– А в ванной воняет отбеливателем.
– Извини, – повторяет Луиза.
– Слушай… мне все равно, – начинает Лавиния. – Можешь весь дом в лиловый цвет выкрасить, мне наплевать. Но вот мои родители… сама знаешь… мне вообще-то нельзя принимать гостей. И они особо пекутся о сохранности квартиры, понимаешь. На тот случай, если они решат уйти здесь на покой. Или продадут ее. И, сама знаешь, это не просто отделка. – Она затягивает на плечах свой заляпанный пятнами халат. – Она какая-то итальянская или типа того, не знаю. Ее даже мочить нельзя.
Она ложится на кровать рядом с Луизой.
– Знаешь, что? По-моему, тебе надо отправиться в салон красоты «Ликари». Куда я хожу.
Луиза очень, очень хорошо определяет у людей естественный цвет волос. Это одно, чему она здорово научилась. Ей и в голову не приходило, что волосы у Лавинии могут быть не натурального цвета.
– Я уже записала нас обеих, – продолжает Лавиния. – К тому же я получаю скидку, если привожу новую клиентку.
Она прижимается к Луизе.
– Как же мне хочется, чтобы у меня волосы были такие же прямые, как у тебя, – говорит она. – Они такие блестящие. Господи, я тебя ненавижу.
Лавиния засыпает рядом с ней на кровати, закинув руку Луизе на грудь.
Окраска волос стоит четыреста долларов.
На следующий день Луиза снимает в банкомате половину этой суммы.
Другие тоже замечают, насколько лучше выглядит Луиза. Разумеется, ее мама, которая впервые за пять лет не заговаривает о Виргиле Брайсе, а вместо этого отпускает замечание о том, как все нью-йоркские симпатичные молодые и свободные мужчины чуть за тридцать, наверное, выстраиваются в очередь длиной в квартал. Пол беззастенчиво рассматривает ее во время занятий, что показалось бы оскорбительным, если бы он не начинал заикаться, краснеть и выглядеть настолько пристыженным, что Луизе становится его почти жаль. Беовульф Мармонт в три часа ночи пишет ей в «Фейсбуке» сообщение, что ему очень понравился ее очерк для «Скрипача» и что, может, они как-нибудь это обговорят за чашечкой кофе.
И еще: тот парень, что писал за нее на сайте знакомств.
В мае он отправляет ей сообщение в «Фейсбуке».
Похоже, ты весело живешь!
Подмигивающее лицо.
Может, как-нибудь еще разок прогуляемся в Проспект-парке.
Мне так плохо, что во второй раз у нас так и не получилось.
Он даже не извиняется. Ему не нужно извиняться.
Конечно, отвечает Луиза.
Пунцовое лицо.
Она целый день хранит осознание этого в сердце. Она отскребает столы Лавинии, выбивает ковер Лавинии, пришивает меховой воротник на винтажную оперную пелерину Лавинии, и весь день проходит у нее с улыбкой.
Лавинии она ничего не говорит.
До тех пор пока Лавиния однажды утром не затаскивает ее в бар «Кинг Коул» в гостинице «Сент-Риджис», который, наверное, самый дорогой бар в Нью-Йорке. Но он знаменит своей настенной живописью, а также тем, что там, скорее всего, придумали коктейль «Кровавая Мэри», за который берут двадцать пять долларов (без налога и чаевых). И хотя Луизе не нравится «Кровавая Мэри», она нравится Лавинии, так что они заходят в бар и оккупируют столик.