– Не знаю, – произносит он. – Люди очень забывчивы и невнимательны.
Они какое-то время глядят на безрукую Афродиту.
– Прекрасная история, – говорит Рекс. – Даже в таком виде.
– Вовсе нет, – возражает Луиза. – Если бы история оказалась действительно прекрасной, я бы туда целый год ходила.
Рекс вздыхает.
– По-моему, быть участником действительно прекрасной истории – это своего рода переоценка, – произносит он.
Они оба внимательно рассматривают Афродиту.
– Я просто хочу жить спокойной жизнью, – признается Рекс.
Они прощаются на углу Восемьдесят шестой улицы и Лексингтон-авеню, потому что Рекс поедет на метро домой в Ист-Виллидж, и они ненадолго задерживаются у ведущей на станцию лестницы.
– Я доволен, – говорит Рекс, а Луиза отвечает: «Да, я тоже».
– Надеюсь… ну, ты знаешь, – он делает вдох. – Она в порядке?
Луиза не понимает, отчего ей больно, что он вдруг спрашивает.
– У нее все нормально, – говорит она.
– Не позволяй мне…
– Конечно, нет, – произносит Луиза.
Они неловко жмут друг другу руки, а затем он исчезает под землей.
– Лулу!
Луиза резко вскидывает голову.
– Лулу!
Лавиния стоит на другом конце пешеходного перехода.
Это единственный раз, когда Луиза видит Лавинию одну за пределами дома.
Какую-то секунду Луиза думает: она все видела, и у нее начинает сосать под ложечкой. Она не знала, что можно так сильно напугаться. Она буквально чувствует вкус бешено стучащего сердца.
– А я-то думала, что у тебя урок!
В руках у Лавинии полным-полно магазинных пакетов.
– Господи, как же мне целый день было скучно!
Она улыбается, думает Луиза. Слава богу, слава богу, она улыбается. Она ничего не знает.
– А ты почему не на уроке?
– Он закончился пораньше.
А Луиза думает: ты была в шаге от того, чтобы целиком и полностью облажаться.
– У меня для тебя подарок, – говорит Лавиния. – Я так заскучала, что отправилась к «Майклу» – на тебе оно будет смотреться шикарно.
Она подает Луизе подарок прямо посреди улицы.
Это самое красивое платье, которое Луиза только видела.
Оно с косым разрезом. На бретельке. И в блестках до самого низа.
– Я сказала Мими: на Лулу платье будет смотреться шикарно. Я просто должна была его тебе купить! Тебе разве не нравится?
– Ты ездила с Мими?
Лавиния пожимает плечами.
– Ты же ушла! А она оказалась под рукой. Ладно, Лулу, не сердись.
– Я-то думала, что ты ее ненавидишь.
– Ну так… пойдем домой и переоденемся. Я хочу, чтобы ты его надела сегодня вечером.
– Сегодня вечером?
– Вечером «Скрипач» устраивает весенний разворот – я разве тебе не говорила?
Лавиния уже на полквартала впереди нее.
– Тебе надо бы выпить свой аддералл, – советует Лавиния. – Гульба предстоит допоздна. Уфф, соберутся всякие уроды. В следующем бумажном выпуске есть интервью Беовульфа Мармонта с Генри Апчерчем, и тот говорит всем, кто захочет слушать, что он станет одним из Пятерки до тридцати. Господи, как же я, блин, ненавижу эту толпу.
Они отправляются на вечеринку.
Они тянут кокаин с подружкой Гевина Маллени, якобы феминисткой. Они выпивают с Гевином, который говорит Луизе, что она должна подкинуть им еще один рассказ, на этот раз, возможно, для печати, и Луиза отвечает: «Да, конечно, когда время будет».
Они танцуют до зари, потому что ключи у Лавинии, хоть Луиза и на каблуках.
На следующее утро Луиза просыпает свою смену в баре, и оттуда ее тоже увольняют.
– Оно и к лучшему, – заключает Лавиния, когда Луиза ей об этом рассказывает. Она красит ногти и даже не поднимает глаз. – Эта работа ниже твоего достоинства. Ты должна стать Великой Писательницей. К тому же насчет жилья тебе вроде беспокоиться не надо.
После этого Луиза перестает писать Рексу сообщения.
Она считает, что это, наверное, к лучшему.
Ему в любом случае была нужна лишь информация о Лавинии.
У Луизы все нормально. По-прежнему нормально. И все нормально.
У Луизы так, блин, хорошо получается оставаться на плаву.
Даже без половины заработка от репетиторства. Даже без смен в баре. Даже без Рекса.
Ей всего лишь нужно снимать чуть больше денег, вот и все, и почаще.
Ей не то чтобы нужно платить за квартиру.
Ей не то чтобы когда-нибудь понадобится вносить задаток за новое жилье.
У меня получится, твердит себе Луиза. У меня все получится.
Твердит до того самого вечера, когда возвращается домой после занятия с Флорой в Парк-Слоуп, и никто ее не впускает.