Глаза у Лавинии смотрят в разные стороны.
– Я тебя жду (не злись, не позволяй себе злиться). У меня ключей нет.
– Ой. – Лавиния роняет ключи. Луиза их поднимает. – Ладно.
– Ты где была?
– Нигде. Гуляла.
Они заходят в подъезд. Поднимаются по лестнице.
– У тебя платье наизнанку надето.
Лавиния не отвечает. Она на четвереньках карабкается по лестнице.
– Я переживала за тебя.
– Нет, не переживала!
Лавиния пытается встать, ухватившись за перила, но снова падает.
– Ты ведь радовалась, да? Радовалась – весь вечер твой, да?
В глазах у Лавинии слезы. Слезы текут у нее по лицу.
– Ну, я, меня не пускали в дом…
– Да пошла ты! – орет Лавиния. – Пошла ты – это мой дом! Мой дом – мой и Корди!
В конце коридора открывается дверь.
– Право же.
На пороге стоит миссис Винтерс.
Луиза шепчет очередное извинение.
Лавиния просто начинает смеяться.
– Нет, вы верите, а? – бросает она в лицо миссис Винтерс. – Теперь эта сучка думает, что это ее дом.
– Я просто уложу ее в постель, – говорит Луиза. – Я просто приведу ее домой – и все. Потом уйду.
– Очень хочется верить, – отвечает миссис Винтерс.
Она вздергивает бровь. Потом закрывает дверь.
Лавиния продолжает смеяться, когда Луиза с трудом открывает дверь и вталкивает ее в квартиру.
– Господи… не трогай меня! Что с тобой такое?
– Заходи, заходи, – отвечает Луиза. Она так устала. – Прошу тебя.
– Не трогай меня, блин!
– Да скажи мне, что случилось-то?!
Луиза усаживает ее. Приносит лед и прикладывает к губе.
– С… с тобой кто-то что-то сделал?
– А ты что, ревнуешь?
Лавиния трясет длинными, ненатуральными волосами.
– Что… хочешь снова ко мне подкатиться, так, что ли?
– Я иду спать.
– Отлично! Иди спать! Мне плевать… мне, блин, плевать, что ты делаешь.
Луизе не спится.
Какое-то время она смотрит в потолок, потом на люстру Лавинии, на расписанную золотом лепнину Лавинии, на трехметровую картину маслом Лавинии с обнаженной парижской куртизанкой, которая, скорее всего, подделка.
Она встает.
Идет в гостиную.
Открывает дверь в спальню Лавинии.
Она лежит в косых лучах падающего на нее лунного света. Ее золотистые волнистые волосы напоминают ореол, как у ангела Розетти, как у утонувшей Офелии. На ней ночная рубашка.
Она все еще спит с плюшевым мишкой.
И Луиза думает: о Господи, это же неправда.
Она подходит к кровати. Присаживается на краешек. Очень осторожно. Лавиния крепко прижимает к себе плюшевого мишку.
Может, была тут Лизабетта, думает она, может, была и Мими.
Луиза сделает все, что бы ни потребовалось. Она станет врать о романе. Станет не спать допоздна, не важно, сколько смен она пропустит. Перестанет снимать деньги. Перестанет общаться с Рексом. Она станет фотографировать Лавинию столько раз, сколько та захочет, Лавинию красивую, Лавинию гламурную, Лавинию-менаду и сокрушительницу мира – как той понравится. До тех пор пока она не как все остальные. Она даже не станет просить о любви, она даже не знает, может ли Лавиния любить. До тех пор пока она нужна Лавинии.
Луиза забирается в постель, и Лавиния все так же лежит к ней спиной.
Она очень осторожно кладет Лавинии руку на плечо. Она очень осторожно прижимается рукой к руке Лавинии.
Лавиния не шевелится.
Луиза вытягивается вдоль нее.
– Я люблю тебя, – шепчет она. – Люблю тебя, люблю, люблю.
Лавиния не отвечает.
Они еще немного лежат молча, потом Луиза встает и уходит в другую спальню, а на следующий день все опять так, будто ничего не произошло, к тому же Луиза так сильно просыпает, что срывает последний срок сдачи работы в «ГлаЗам», и оттуда ее тоже увольняют.
На следующее утро Лавиния посылает Луизу за круассанами от «Агаты», и все так, будто и не было ничего.
Последняя вечеринка, куда Лавиния вообще идет, проходит в секс-клубе, который вовсе не секс-клуб.
Он называется «МС», что, скорее всего, представляет собой сокращение от «маленькой смерти», и выпивку там подают только бутылками. Расположен он в старом кинотеатре, похожем на бордель, и туда невозможно попасть, если только кого-нибудь не знаешь (даже если платишь шестьсот долларов за просекко, даже если платишь тысячу восемьсот за шампанское). В одной из интермедий коротышка вставляет себе в задницу фаллоимитатор, в другой женщина обмазывается дерьмом, а в третьей кто-то умеет насвистывать вульвой эстрадные шлягеры.
Лавинии там даже и быть не должно.