В этот раз он делает из надувных шаров зверюшек, только вот зверюшки не надувные.
Лавиния такая красивая на фоне шара воздушных гимнастов.
Луиза наклоняется над ней. Она снова пытается уложить волосы Лавинии так, чтобы не было видно крови, и думает, что Лавинии бы это понравилось, потому что сейчас Лавиния выглядит прямо как Офелия, и тут ей становится не по себе, потому что только больной человек оправдывает убийство кого-то тем, что жертва всегда немного хотела походить на Офелию или, в самом крайнем случае, на Волшебницу Шалот.
Тут все принимаются кричать, огни сверкают, и какой-то парень, которого она раньше никогда не видела, визжит прямо ей в лицо «ЕЗДА ПО ГОЛОВАМ!», а худая девушка (одна из них) заходится так, будто впервые в жизни услышала о езде по головам, а затем все смотрят на них, прямо на них, на эту красивую мертвую белокурую белую женщину и на эту чуть менее красивую белокурую белую женщину, которая еще жива и дышит, привалившись к первой. Все кричат, кричат, словно они боги, а потом начинают катить шар вместе с ними внутрь, все крутится, и Луизе кажется, что ее стошнит. Ее тошнит, и она думает: вот, вот сейчас они все поймут, но они ничего не понимают, потому что свет пульсирует, потому что музыка ревет, они прокатываются через оркестровую яму, через главный зал, потом в финальном взрыве с потолка падает серебристая мишура, все гуще и гуще, сильнее, чем метели, которые видела Луиза, облепляет их толстым слоем, прилипая к поту и какой-то вязкой жидкости, которая выделяется сразу после того, как умираешь, а потом их так заляпывает серебром, что крови не видно (как это так, что никому не видно?), что тут мертвая девушка с длинными белокурыми волосами и открытыми, засыпанными конфетти, глазами.
Луизу рвет.
Все приветствуют это очередным взрывом радостного рева.
Когда шар катят к кулисам, Луиза замечает Хэла. Он сидит рядом с балериной с пирсингом в сосках.
Он приветствует их поднятием бокала.
Теперь они в полумраке.
Сейчас Луиза отчаянно прижимается к стене.
И находит дверь для персонала.
Она затаскивает Лавинию в служебное помещение. Здесь пахнет гнилой рыбой, сладким вином и прогорклым жиром.
Лавиния даже не единственная лежащая здесь пластом девушка.
Она заталкивает Лавинию в деревянную тележку с кусающимися заусенцами. Расталкивает с дороги ящики. Объезжает крыс.
Она больно царапается об один из крепящих колеса винтов. Глядит вниз, не идет ли у нее кровь, но икры у нее измазаны кровью Лавинии, так что она так и не определяет.
Мими по-прежнему, блин, строчит сообщения.
Ты где? Я наверху? Ты здесь?
И Луиза думает: Это не я. Я – это не я.
Это не реальная жизнь, мелькает у нее в голове. Воют полицейские сирены, но мчатся даже не за ней.
Луиза решается.
Она хватает телефон Лавинии. Вызывает такси.
Закидывает руку Лавинии себе за шею.
– Давай, – говорит она, достаточно громко, чтобы ее услышали все на улице. – Давай, дорогуша! Поедем-ка домой.
Она очень жизнерадостна.
Она всего лишь очередная уработавшаяся официантка, помогающая очередной напившейся девчонке сесть в такси.
Они обе в мишуре. Они обе в рвоте.
Стоит один из типичных городских вечеров.
Вечер пятницы, и все кричат, и, как бы ни было поздно, еще закат, это жутковато, но доставляет облегчение, потому что означает, что ты не один.
Можно пройти мимо множества ночных клубов с измазанным кровью лицом, и никто даже не заметит.
Можно пройти по улицам города в Нижнем Ист-Сайде, в Бушуике с измазанным кровью лицом и лишь водительскими правами, кредитной карточкой и с телефоном, где почти сел аккумулятор, с разбитыми костяшками пальцев после того, как ты ударила мужчину (ты ведь даже не из тех, кто выйдет из себя и ударит человека), (ты всегда была из таких), (он всегда говорил тебе, что ты из таких), и никто даже не заметит или не обратит внимания.
Луиза проделывала такое и раньше. Тогда все тоже казалось нереальным.
Луиза ждет такси в переулке рядом с клубом.
Там очень много народу.
Слышатся пьяные выкрики, и Луиза опускается на колени, изо всех сил прижимает к себе Лавинию и бормочет куда-то в ее коченеющую шею: «Я знаю, милая, знаю, прости меня, прости, я люблю тебя». Она даже сама не знает, правду она говорит или нет.
Очередное сообщение от Мими.
Эмодзи что-то вынюхивающей лисы.
Я совсем одна.
Ты уехала с Луиз?
Ты в порядке???!!
Луизе не хотелось бить Лавинию, когда она ее ударила. (Ей хотелось ударить Лавинию.)