С волосами посложнее – ведь теперь она может зачесать их назад, потом вверх, чтобы все выглядело так, будто Лавиния пыталась их аккуратно заколоть, но у нее ничего не получилось. (Лавинии никогда не удается тщательно заколоть волосы, ни разу.)
Она красит губы помадой Лавинии.
Душится духами Лавинии.
Задергивает занавеску в душе.
Лавиния выкладывает их селфи в такси. «Лучшие подруги».
Оно получает пятнадцать «лайков» за четыре минуты.
Лавиния представляется таксисту по имени. Она очень виртуозно болтает об искусстве и жизни, о том, что если очень хочется искусства, то можно себя сделать произведением искусства. Можно создать самого себя.
– По-моему, люди не осознают, какой свободой они обладают, – разглагольствует она, когда такси подъезжает к углу Ривингтон-стрит и Эссекс-стрит. Она дает ему на чай наличными, хотя обычно так никто не делает, так что он ее вспомнит, и очень охотно.
Лавиния загружает в «Фейсбук» еще одно фото: на нем Ривингтон-стрит, небо, звезды, фонари. Забудь, Джейк, ставит она подпись, это Чайнатаун. На самом деле это Нижний Ист-Сайд, но Лавинию это не остановит, потому как Лавиния верит, что Искусство благороднее и важнее истины. Она заявляется в болгарский бар.
Мими посылает ей массу эмодзи: львы, тигры, медведи.
«Буду через секунду», – отвечает Лавиния.
Обязательно зайди в ледяную клетку.
Вот как все устроено в болгарском баре.
Раздеваешься – получаешь рюмку бесплатно. Занимаешься сексом на стойке – получаешь бутылку бесплатно. Тридцать долларов – и можно зайти в советскую ледяную клетку, надеть настоящую винтажную советскую военную форму, которую выдадут, и советскую шапку-ушанку, а потом бармен заберет у тебя телефон и будет снимать тебя через стекло, пока ты пьешь столько водки, сколько сможешь выпить из сделанной изо льда рюмки, пока она не растает.
Вот Мими в советской ледяной клетке. Вот она голая, кроме трусиков, и в советском военном кителе. И еще в шапке-ушанке.
Она прижимается к стеклу, и мужчина, которого Луиза раньше никогда не видела и больше никогда не увидит, целует Мими сзади в шею и запускает пальцы ей в трусики.
Лавиния кладет на стойку карточку Лавинии.
Она объясняет, что хочет, чтобы все выпитое вон той пьяной девушкой записали на ее счет.
Она фотографирует Мими. Выкладывает фото в Интернет. Ставит хештег. Беовульф Мармонт ставит лайк.
Когда Мими вываливается наружу, Лавиния подхватывает ее.
– Дорогая!
– Лавиния?
Лавиния шепчет ей из-за спины на ухо, ее волосы падают Мими на плечо, ее обдает ароматом духов:
– Ты уж меня прости, что я заставила тебя ждать.
– Ты-где-была-я-по-тебе-скучала-я-так-по-тебе-скучаю.
Мими даже на ногах не стоит.
– Я тебе еще выпить принесла.
Она силой сует бокал в руки Мими.
– До дна!
Мими пьет до дна. Мими шатается.
Мими подносит ко рту ладонь, словно ее вот-вот вырвет.
– Я-так-боялась-Лавиния.
Вокруг толпа народу. Темно. Все танцуют.
– Я-так-боялась-что-ты-на-меня-разозлилась.
– Я не могу на тебя злиться, – отвечает Лавиния. – Я люблю тебя!
– Я по тебе скучала, – бормочет Мими. Глаза у нее смотрят в разные стороны. Лавиния все время вне поля ее зрения. – Ты понятия не имеешь.
– Селфи! – кричит Лавиния.
Они фоткаются.
Лавиния наклоняется, целуя Мими в щеку, черты ее лица скрыты ушами шапки, так что лица ее по-настоящему не разглядеть.
Лавиния выкладывает и эту фотку.
– У нас сегодня будет хороший вечер, так?
– Самый лучший, – отвечает Лавиния.
Они вместе уплывают в толпу.
Она оставляет Мими в объятиях мужчины, который раньше ее уже щупал.
Четыре часа утра. Лавиния еще жива.
Что бы с ней сегодня ночью ни случилось – это Луизу не волнует.
Еще немного, и у нее тоже появится алиби.
Это следующий логический шаг, думает Луиза, как только кого-нибудь убьешь. По крайней, она так полагает.
Луиза посылает Мими сообщение уже со своего телефона.
Вы где, народ?
Лавиния с тобой?
Мне нужны ключи.
В четыре часа утра Луиза звонит Рексу.
– Извини, – говорит она. – Прости, я не знала, кому еще позвонить.
– У тебя все нормально?
Для четырех утра у него очень бодрый голос.
– Просто… У меня нет ключей.
– Лавиния… она уехала и Мими после бурлеска, где мы… не важно.