У твоей сестры дела идут прекрасно, и ей очень нравится в летней школе. Уверена, что тебе известно, что она набрала на вступительных тестах 2400 баллов – очень этим горжусь. Думаю, очень важно, чтобы ты подала хороший пример, пока она готовит документы для колледжа, поскольку она по-прежнему настаивает на поступление исключительно в католические учебные заведения…
Луиза захлопывает крышку лэптопа.
Луиза пытается придумать, куда ей податься, куда ей бежать. Куда угодно, лишь бы не в Девоншир, думает она.
Звонит телефон.
Это снова Рекс.
– Как здорово слышать твой голос, – говорит он.
Луиза загружает с «Гугла» фотографию заката над красивым озером на севере штата Нью-Йорк. Вот именно сюда отправится человек, скажем, если только что-то узнает, что его лучшая подруга трахалась с его бывшим, и если у него есть деньги, чтобы вот так сняться с места и махнуть на природу.
Лавиния ставит геометку в Биконе, штат Нью-Йорк. И выкладывает фото в Интернет.
«Возрождение», – подписывает она его.
Рекс встречается с Луизой за послеобеденным чаем в венгерской кондитерской рядом с кампусом Колумбийского университета. Сумка у него забита изданиями Лёбовской серии. Под глазами у него мешки.
– Я сегодня заснул на семинаре, – говорит он. Он держит ее за руку. – Это нечто, а?
Луиза помешивает в кофе взбитые сливки, не делая ни глотка.
– Как все прошло? – наконец спрашивает он.
Она пожимает плечами:
– Лавиния, ты же ее знаешь.
– Она что-нибудь подожгла? – Он улыбается. Чуть-чуть.
– Нет. Она вела себя спокойно.
– Правда? – удивляется Рекс. – Как-то не могу это представить.
– Я в смысле… тихо. Не спокойно, а тихо.
– Как думаешь, с ней все нормально?
Луиза протягивает ключи.
Словно Лавиния может быть столь великодушна и снисходительна.
– Она сказала, что ей нужно больше пространства. Она уехала на неделю. На природу.
– А потом что?
– А потом… – Луиза старается об этом не думать. – А потом она вернется обратно.
Он вздыхает. Поднимает на нее глаза.
– Слушай, Луиза?
Она помешивает кофе. Улыбается тихой, доброй, ласковой улыбкой.
– Мы ведь не очень плохие, так?
Она хлопает его по руке. Сплетает вместе их пальцы.
– Конечно, нет, – отвечает Луиза.
– Ты права, – произносит Рекс. – Конечно же, ты права. Я туплю. Давай учиним что-нибудь веселое. Прекрасный день… На учебу мне только в среду. Пошли в музей.
– Всегда есть Мет. – Луиза думает о местах, о которых она знает, что там наверняка понравится ребятам, всегда носящим твидовые блейзеры. – Или Новая галерея – там полное выставочное собрание Фердинанда Ходлера… – Билет туда стоит двадцать долларов.
Рекс не отвечает.
– В музейном кафе подают вкусные шоколадные пирожные. (Под водой нет трупа, на дне реки нет кофра, в сливе душа нет крови.)
– Может…
– Что?
Она видит его лицо. У него пылают уши.
– Это… из-за нее?
Как, думает она, один человек может так много значить?
– Глупости, – говорит он. – Нам надо пойти… конечно, мы можем пойти. Но… – Он вздыхает. – Я там раньше был.
– И?
– В смысле… мы там раньше были.
– Что?
– Типа… это было наше первое свидание.
– Ой. Ой.
– Прости… как-то странно все… меня глючит.
– Нет, это ты меня прости. Мне надо было…
– Откуда тебе вообще знать!
Они не выходят у Луизы из головы, оба, длинные и не расчесанные волосы Лавинии, ее восторженная улыбка, такая сияющая Лавиния под руку с ним, Лавиния в дорожном кофре с лодыжкой у самых ушей.
– Просто поехали домой.
Они едут к Рексу на такси. Рекс расплачивается.
Они занимаются сексом на кровати, потом еще на диване, потом обвивают друг друга, заказывают тайский ужин и смотрят по Интернету «Жемчужину короны». На улице прекрасная погода, и в такой вечер в Нью-Йорке есть много чем заняться, но Лавиния всем этим уже занималась, и поэтому они просто пьют пиво из его холодильника, поскольку хоть этого, Луиза уверена, Лавиния никогда не проделывала.
Рекс так осторожен, когда занимается с ней сексом. Он утыкается лицом ей в шею и что-то бормочет между ее грудей и под ними, прислоняет голову на изгибе ее бедер и прислоняется ею к ее ляжке.
– Господи, – неустанно повторяет он, – какая же ты красивая.
И Луиза знает, что она этого не заслуживает, но думает: еще один такой день. Дайте мне еще день.
– Слушай, Луиза?
Он говорит это, уткнувшись ей в лопатку.