Самое плохое то, что она по-прежнему улыбается.
Даже когда подходит к Лавинии. Даже когда Лавиния отшатывается от нее.
– Я по тебе скучала, – произносит она.
Девушка быстро бросается к Луизе.
– Это я, – говорит она. – Я.
– Что?
– Мими, – отвечает та, словно Луиза должна ее знать.
– А-а, – произносит Луиза.
Мими протягивает ей телефон. Обвивает руками шею Лавинии.
– Сфоткай нас!
Лавиния не улыбается.
Мими выхватывает у Луизы телефон. Быстро пролистывает фотографии.
– Мы прекрасно смотримся, – заявляет она. – Я их все выложу.
Теперь уже десять часов. Теперь светит полная луна.
– Пообещай мне кое-что, – говорит Лавиния. Они курят на крыше, они внутри живой изгороди, лабиринта или чего-то, заполненного розовыми кустами, которые еще цветут, несмотря на мороз. Луиза понятия не имеет, как они сюда попали.
– Я хочу как следует встретить 2015 год. Хочу, чтобы все было, как надо. Хочу, чтобы этот год выдался лучше прошедшего. – Она выдыхает дым. – Должен выдаться. (Здесь больше никого нет, ни Мими, ни Гевина, ни отца Ромилоса, ни Афины Мейденхед, но Луиза не помнит, что как-то с ними прощалась.)
– Конечно, – соглашается Луиза.
– Я хочу ночью почитать с тобой стихи.
Сначала Луиза решает, что Лавиния шутит. Но та сжала губы и не улыбается: такой серьезной Луиза ее еще не видела.
– Только не дай мне забыть, ладно?
– Ладно, – отзывается Луиза.
– Обещаешь?
– Да, – говорит Луиза. – Обещаю.
Луиза не может вспомнить ни одного стихотворения.
Лавиния достает из сумочки ручку. Пишет у себя на руках: БОЛЬШЕ ПОЭЗИИ!!! Буквы выходят вкривь и вкось. Еще пишет то же на руках у Луизы.
– Вот, – говорит Лавиния. – Теперь мы не забудем.
Они вместе глядят на город. На небе так много звезд, хоть Луиза и знает, что некоторые из них наверняка просто нью-йоркские огни.
– Эй, Луиза? – Лавиния выдыхает спиральки дыма.
– Да?
– А ты что загадала в Новый год?
Луиза много чего загадала: поменьше есть, похудеть, побольше зарабатывать, найти работу получше, написать рассказ, наконец-таки написать рассказ, написать, блин, рассказ и куда-нибудь его послать, если хватит сил, перестать читать «Мужененавистничество» в четыре часа ночи, когда не спится, хоть иногда почитать бумажную книгу, может, может, написать, блин, рассказ.
– Не знаю. (Стать менее занудной – добавим.)
– Да перестань – мне-то уж можно сказать!
Она говорит как будто от души. Говорит так, будто Луизе ничего не угрожает.
Луизе хочется ей верить.
– Да глупости одни, – отвечает Луиза.
– А вот и не глупости! Ставлю сотню, что не глупости.
Строго говоря, Лавиния должна Луизе от четырехсот пятидесяти до тысячи восьмисот долларов в зависимости от того, считает ли Луиза часы, проведенные с Корделией в ожидании, пока Лавиния вернется домой, но Луиза больше ничего не считает.
– Я хочу послать один из рассказов. Если хорошо получится.
Луиза очень боится, что после этих слов ей придется так и поступить.
– В журнал?
– Да.
– А ты раньше их не посылала?
– Нет. То есть да. Но много лет назад.
– Держу пари, что они блестящи, – заявляет Лавиния. – Бьюсь об заклад, что они гениальны. Спорю на всё, что все тебя полюбят.
– Да ладно, это не…
– Не перечь мне. У меня предчувствие. Я это знаю. – Лавиния откидывает свои бесконечные волосы.
– А ты что решила?
Лавиния стряхивает с сигареты последний горячий пепел.
– Да то же, что и каждый год. То же, что стану решать, пока не умру. – Она глубоко и сладко вздыхает. – Я хочу жить, – произносит она. – В смысле жить, жить по-настоящему. Знаешь, что говорит Оскар Уайльд?
Луиза не знает, но догадывается, что что-то афористичное.
– Он говорит: «В работу я вкладываю талант, а в жизнь – гений». Вот и я того же хочу. Или, может, ты думаешь, что это банально? – Она едва не выплевывает последнее слово.
– Нет-нет!
– Наверное, банально. Ну и плевать. Мне все равно. Вот чего я хочу.
Теперь уже одиннадцать часов. Теперь она снова на танцполе, и все на танцполе целуются между собой. Все, кроме Лавинии, стоящей по центру в лучах софита и танцующей в одиночестве.
– Какой-классный-заводной-вечер.
Помада у Мими размазана по лицу. И подводка для глаз – тоже.
– Идем же! – Она тянет Лавинию за рукава. И по-прежнему говорит отрывисто, как начинающая актриса. – Шампанского выпьем! – восклицает Мими. – И селфи сделаем!
И тут Луиза понимает, что же такого непонятного в этой странной, почти фарсовой речи Мими.