– Нет, – возражает он. – Нет… Не надо было мне говорить. – Он сглатывает. – Ты… ты посередине оказываешься. – Он вздыхает. – Мне вообще не надо было встревать между вами.
– Не говори так.
– Я поставил тебя в безвыходное положение… Прости. Не надо было.
– Не говори так.
Словно она его умоляет.
– Глупость какая, – продолжает Рекс. – Даже сам не знаю, почему я взорвался. Просто… Хэл – это Хэл. А она – это…
Он даже имени ее произнести не может.
– Лавиния, – очень тихо заканчивает Луиза. – Лавиния – это Лавиния.
– Верно.
Он продолжает проверять телефон – прямо у нее на глазах.
– Корделия уезжает, – говорит Луиза. – Отправляется в Париж. Она поняла, что Лавиния в ближайшее время не вернется.
Рекс выдыхает.
– Конечно, – произносит он. – Это хорошо.
Он сжимает ее руку.
– Тогда все вернется на круги своя.
В тот вечер Гевин посылает Луизе электронное письмо, в котором извещает ее о том, что ее включили в список «Скрипача» Пятерка до тридцати. Победителей объявят первого января. Потом вечеринка. Гевин хочет, чтобы она прочитала свой рассказ о том, как она притворялась студенткой Девонширской академии. В этом году он третий по читаемости, пишет он.
Луиза снова красит волосы. После этого вся ванна Лавинии заляпана пятнами.
Рекс все шлет Лавинии сообщения.
Прошу тебя, пишет он. Просто поговори со мной.
Лавиния молчит.
На следующий после Рождества день Хэл пишет Луизе.
Давайте я вас угощу. «Бемельманс»? 8 вечера?
– Я говорил о вас с Найалом Монтгомери, – начинает Хэл. – Ему нравятся ваши работы. Я сказал ему, что вас включили в Пятерку до тридцати. Он придет на вечеринку.
Синяк под глазом придает ему еще более расхристанный вид.
– Право же, – говорит Хэл. – Это вы меня должны угощать.
Луиза не может себе этого позволить, но все-таки улыбается.
– Не волнуйтесь. – Хэл кладет на стол карточку. – Генри Апчерч всегда держит свое слово. И вы в Пятерке. Теперь вы кое-что значите.
– Я очень вам благодарна, – отвечает Луиза. – Серьезно.
– Это хорошо. Надо бы.
Затем:
– Как Рекс?
– У него все нормально.
– Он еще злится на меня?
Луиза пожимает плечами:
– Не знаю.
– А он ничего не говорил?
– Мы пытаемся не поднимать эту тему.
– Молодчина, – говорит он. – Бедная Луиза.
– Это почему?
– Не забывайте, я знаю Рекса больше и дольше всех. Включая ее. – Он поднимает бокал и смотрит ей в глаза. – Я его лучший друг. И знаю, что он чувствовал… из-за нее.
– Тогда зачем вы это сделали?
– Ее распирало, она была в отчаянии, а мне хотелось ее трахнуть. Вот и все.
– Вы же знаете, что это неправда, – говорит Луиза.
Он выглядит оскорбленным, но Луизе уже совершенно наплевать.
– Хотите поиграть в плохую подругу?
– Нет, – отвечает Луиза. – Не очень.
– Что вы хотите от меня услышать?
– Ничего.
– Рекс не заслуживал ее, – произносит Хэл. – Вы этих слов от меня ждали?
– Не совсем.
– Она тоже ничего не заслуживала. И ничем особенным не отличалась. Она даже в постели была не очень. Но… она его любила. А он не заслуживает такой любви. – Хэл пьет. – Она была не такая, как вы, – заключает он. – Она никогда не врубалась в тему.
Под стойкой пищит телефон Лавинии. Луизе даже не надо на него смотреть.
– И нечего ему жаловаться, – говорит Хэл. – Он получил годы. Любовные стихи, любовные песни, долгие прогулки по берегу моря и классическую музыку. А что я получил? Пару отвязных выходных и какой-то легкий кайф. – Он вытягивает руки вдоль стойки. – В любом случае она положила этому конец. Она пришла в ужас, а вдруг вы узнаете.
– Мне было бы совершенно все равно, – отвечает Луиза.
Она вспоминает ту ночь, когда Лавиния притащилась домой в надетом наизнанку платье и с разбитой губой.
– О, еще как не все равно. Вы никогда бы не позволили, чтобы вами командовала девушка, которой нравится трахаться в задницу.
Он вытирает лицо салфеткой.
– К чертовой матери все, – заявляет он. – Уеду из Нью-Йорка. Брошу работу. Куплю винтажный «Порше» с кондиционером и рвану на нем в Биг Сур. Может, встречу там ее. Может, встречу вас.
– Может, – отзывается Луиза.
– Я собираюсь стать писателем, юная Луиза. Прямо как вы. У меня еще целых пять лет до попадания в «Пятерку до тридцати». У меня есть, как выясняется, первые пятьдесят страниц романа, который я думаю написать.
– Удачи вам, – говорит Луиза.
– Может, я вам его пошлю. Может, вы скажете мне, хорош он или плох.