Она не понимает, шутит он или нет.
– Я уверена, что он удастся, Хэл.
– Вот ведь хрень какая, – заявляет Хэл. – Я ведь его даже не написал. И никогда я работу не брошу.
Он расплачивается по счету.
– И в этом, юная Луиза, – широко улыбается он ей, – вся загвоздка.
Прошу тебя, пишет Лавинии Рекс.
Я понимаю, если тебе нужно еще время.
Просто ответь, нужно ли мне тебя ждать.
Лавиния отправляет ему одно-единственное слово: Нет.
Всю неделю Рекс очень внимателен к Луизе. Он дарит ей рождественский подарок, дивную брошь в стиле «ар-нуво», которую он для нее высмотрел на антикварном развале на берегу Гудзона, и Луиза старается не думать, восхищаясь ей перед зеркалом, для нее ли он ее покупал.
Рекс делает все, чтобы Луиза ничего не узнала. Он везет ее в Мад-Миллз, ведет в «Веселку» есть вареники, как в ту ночь, когда он ее поцеловал, потом в книжный магазин для избранных, чтобы вместе с Гевином и Мэтти Розенкранцем отпраздновать ее включение в «Пятерку до тридцати», хотя об этом еще даже не объявлено, по крайней мере, официально («Не терпится мне увидеть перекошенную физиономию Беофульфа Мармонта», – говорит Мэтти, который тоже его недолюбливает).
Он ласкает ее языком каждый раз, когда они занимаются сексом.
Вина – очень полезный механизм, думает Луиза. Она делает тебя куда лучше, нежели ты был бы в других обстоятельствах.
Лавиния одолела весь путь до Калифорнии.
Она выкладывает в «Инстаграм» фотографии видов с Автодороги номер 1.
Последний этап паломничества она проделывает одна.
Она размещает фото своей татуировки на фоне синей воды, которая может быть Тихим океаном, а еще может быть «Фотошопом».
БОЛЬШЕ ПОЭЗИИ!!!
Всегда, пишет Лавиния.
Вот только: Рекс снова ее заблокировал.
Накануне Нового года Корделия собирает чемодан.
– Большие планы? – спрашивает она.
Луиза снова собирается в «Макинтайр». Там она встречается с Рексом. До этого к ней приедет Мими: официально – чтобы подготовиться, но на самом деле потому, что ни она, ни Луиза не выдерживают одиночества.
Луиза пожимает плечами.
– Те же самые, что и в прошлом году, – отвечает она.
– Полагаю, что в это время я буду лететь, – говорит Корделия. – Я не знаю, что из двух считается больше – полночь в Париже или полночь в Нью-Йорке. По-моему, это все не важно.
– Да, – соглашается Луиза. – По-моему, тоже.
– Очень жаль, что я пропущу ваши чтения, – произносит Корделия.
– Ничего страшного, – отвечает Луиза. – Там будут люди.
– Знаете… Рождество вышло совсем не плохое, – говорит Корделия. – Я многое узнала. А первый поцелуй – это же веха, правда?
– В смысле… конечно.
– Это лучше, чем Рождество в Париже, вот уж точно. – Корделия вздергивает подбородок. – Вы не переживайте. Я не скажу родителям, что Винни разрешает вам здесь пожить. И о Мими я им тоже не сказала, а она мне даже не нравилась.
– Спасибо, – говорит Луиза. – Думаю, что не нравилась.
– А вы не говорите Винни – в смысле, когда она вернется. Я была пьяная, когда несла всю эту чушь.
– Не скажу, – обещает Луиза. – Клянусь.
Как только она уходит, в доме становится так пусто.
Мими появляется пару часов спустя. У нее накладные ресницы, на голове – парик а-ля Луиза Брукс.
– О боже мой! – восклицает она. – Сто-лет-тебя-не-видела!
Она привезла ящик баночек с шампанским, которое надо пить через соломинку.
Они наряжаются на праздник в «Макинтайре».
В этом году тема – Берлин времен Веймарской республики. На Луизе смокинг, который она позаимствовала у Рекса, и больше ничего, потому что ее тошнит при одной мысли о том, чтобы надеть туалеты Лавинии.
Она выкрашивает лицо в белый цвет. Жирно подводит веки черным.
Мими пролистывает на телефоне фотографии Лавинии.
– Прямо завидки берут, – бормочет она. – Жаль, что машину водить не умею. – Она поднимает глаза. – Может, я тоже брошу пить, – говорит она.
– Ты… Хочу сказать… Очень даже неплохая задумка.
– Так я очень похудею. Господи, ты видела фотографию ее брюшного пресса, которую она выложила?
Луиза так гордилась той фоткой.
– Видела.
Мими накладывает на щеки блестки.
– Начиная с первого января, – говорит она. – Новогоднее решение. Не разрешай мне пить. Погоди… – Она сглатывает. – Забыла. Пятерка до тридцати. Ладно, со второго января не разрешай мне пить? Обещаешь?
– Я тебе верю, – отвечает Луиза. – Если ты говоришь, что пить не будешь, значит, бросишь.
Луиза красит губы помадой Лавинии.