Она смотрится в зеркало.
Стирает помаду.
Ей даже не хочется касаться ее языком.
В «Макинтайр» они едут на такси. Луиза расплачивается. Первого января, думает она, я разыщу Флору и Майлза. Возьму еще учеников. Найду работу. Зарегистрируюсь на престижном сайте знакомств и найду богатого бойфренда, как Афина Мейденхед. Сейчас она не разрешает себе думать об Афине Мейденхед. Не может себе этого позволить, но за окном разыгрывается снежная буря.
Стоять в очереди очень холодно, и хотя на улице подмораживает, половина народу одеты в клубные платья и туфли на шпильках или в джинсы, а не в костюмы, и Луиза не знает, на самом ли деле все было в прошлом году, или же просто праздники теперь совсем не те, как раньше.
Вышибала не церемонится, и все так заняты тем, что щелкают фотки, что Луизу вдавливают в стену, а вон та девчонка наступает Мими на ногу.
В половине одиннадцатого их запускают внутрь.
Вот что видит Луиза: красный бархат, электрические лампочки, пластиковые пакеты, чучело оленя, порванную обивку, разложенные карты таро, кабели от колонок, женщину в платье с оголенной спиной, украшенном блестками, поющую песню Пегги Ли «И это все, что есть?», пьяных мужчин в бейсболках, люстры, разбавленное шампанское.
Вот и все, что видит Луиза:
Ничего, что бы она не видела раньше.
Луиза пьет.
Пьет, как раньше это проделывала Лавиния, хватая сразу целую бутылку и выливая ее себе в рот, а Мими кажется, что это так забавно, что она делает массу фотографий, и все с разных точек.
– Прямо как в Веймарском Берлине, – щебечет Мими. – Вот точно.
Она начинает танцевать на столах.
Луиза начинает пить крепкое рюмками.
Вот еще одну, думает она. Вот еще одну.
А потом ты начнешь веселиться.
Мими целуется со всеми подряд.
Мими щелкает фотки (она в больничной ванне, изображая из себя самоубийцу, она верхом на чучеле оленя, она, словно норковый воротник, обвивает руками шею Луизы, она – Лайза Минелли, сидящая на стуле с вывернутыми назад ногами).
У Мими – лучшая ночь в ее жизни.
Вы бы об этом узнали, если бы заглянули к ней в «Фейсбук».
На другом конце танцевального зала Луиза замечает Рекса.
Он надел черный галстук. Это самое большее, что он сделал, чтобы соответствовать.
Он улыбается, когда она идет к нему.
– Погляди. – Она старается изо всех сил. – Мы одного поля ягоды!
Он берет ее за руку. Целует ее. Смотрит в веселящуюся толпу, словно там может оказаться Лавиния.
Пульсируют огни. Громко ревет музыка. Луиза не слышит ни слова из того, что говорит Мими.
Здесь отец Ромилос, и Гевин тоже тут, он напоминает ей, что завтра у тебя большой день, верно? Неужели ты, блин, не радуешься, что действительно достигла чего-то в этой жизни? Здесь и Афина Мейденхед в платье, купленном ей Луизой, под ручку с Майком из оперы. Тут и фотограф Роуз из «Вчера вечером в Мет», и девушка, снимавшаяся в «Последнем герое», и Лори, художница-эротистка, которая расписывала для Лавинии карты таро, и какой-то египтолог, знакомый Лавинии, у которого отобрали кафедру в Йеле за то, что он бросил жену из-за студентки.
Мими фотографирует Рекса и Луизу, держащихся за руки, и на фотке они выглядят чертовски счастливыми.
Огни бьют в глаза. Неон ослепляет. Дым ест Луизе глаза, и она чихает. Какая-то девчонка заливает ромом с кока-колой весь чудесный позаимствованный Луизой смокинг, и у нее даже ключицы становятся липкими.
Кто-то, кто вовсе не Пегги Ли, продолжает петь песню Пегги Ли.
– А в прошлом году ее здесь не было?
Мими пожимает плечами.
– Конечно, нет!
Она поет по закольцовке, и, может, Луиза просто сильно напилась в прошлом году, а, может, она сильно напилась в этом году, однако в любом случае выясняется, что женщина даже не поет, а просто шевелит губами в такт Пегги Ли, проделывая одно и то же снова и снова.
И если это все, друзья мои (оказывается, песня ревет из всех динамиков в здании), то будем дальше танцевать.
– Даже лучше, чем в прошлом году! – широко улыбается Мими.
Луизе нужно отлить.
Рекс, Мими, Гевин, Афина, отец Ромилос, Лори, Роуз, египтолог и девушка, снимавшаяся в «Последнем герое», – все обещают дождаться ее у бара на первом этаже, который похож на подиум в стиле «ар-деко».
Когда Луиза выходит, никого нет.
На часах одиннадцать сорок пять.
– Тик-так!
Навстречу ей вышагивает Хэл.
Он одет, как нацист. На него никто не посмотрит.
– Понимаете? – спрашивает он, когда замечает ее. – Это все из-за темы.