У меня получится.
Она сможет устроиться преподавателем даже в два места. Завтра (сегодня, Господи, сегодня) пройдет церемония Пятерки до тридцати, проводимая на верхнем этаже здания в Бушуике, где все отделано деревом, оставшимся после кораблекрушений. Там будет Найал Монтгомери и много людей, на которых она потенциально сможет произвести должное впечатление, рассказав историю о том, как она притворялась, что учится в Девонширской академии, когда этого не было. Это прекрасная история, но к этому моменту в ней едва ли присутствует правда.
Она сможет убедить всех в том, что она пострадавшая сторона (она нравится Хэлу, она нравится Мими, она всем, всем нравится), она сможет стать жертвой. Она сможет написать по-настоящему трогательный очерк, основанный на личных переживаниях, о том, как ее бойфренд и лучшая подруга покончили с собой друг из-за друга, и о том, что значит быть той, кого всегда, всегда бросают и о ком забывают. Гевин Маллени, возможно, его опубликует.
Звезды похожи на вбитые в небо гвозди.
Море – безжалостно и непроницаемо черное.
Когда-то Луиза стояла голышом лицом к нему, увязнув ногами в песке, и кричала: «Вот кто мы, вот!», но это тоже не теперь.
У тебя получится, – вертится у Луизы в голове. – У тебя получится.
Она сможет занять денег у Мими. Она сможет заработать пятьсот долларов, написав хороший рассказ для «Скрипача», и еще больше – для печатной версии. Она сможет найти способ развязаться с Афиной Мейденхед (ей лишь подумать надо). У нее есть ключи от квартиры Рекса (ей никак не хочется снова появляться в квартире Рекса). Она сможет все уладить и утрясти (Луиза всегда может все уладить и утрясти).
Конечно, к тому же остается Корделия.
Она сможет представить все так, будто Корделия ненормальная. Всем уже известно, что Лавиния не дружит с головой, наверное, это у них семейное. Она сможет наворотить страшенную историю о том, как бедная озабоченная Корделия набросилась в квартире на Рекса – если когда-нибудь до этого дойдет – и как это милое дитя с благими намерениями, упивающаяся свой заботой о сестре, растет такой же, как она, поскольку если греки чему-то нас и научили, так это тому, что нельзя управлять Судьбой. Она сможет представить все так, что никто не поверит ни единому слову Корделии о сестре, о дорожном кофре, о Рексе, и Биг Суре и телефонных звонках. Люди такого не делают, они даже не верят тебе, когда ты им в лоб заявляешь, что сделал нечто подобное.
Она не может заставить Корделию ей поверить.
И не хочет.
Пищит лежащий на песке телефон Рекса. Это Хэл. Мне надо с тобой поговорить.
Пожалуйста.
Пожалуйста.
Луиза так всех жалеет.
Луиза так жалеет всех в этом огромном мире.
Пищит телефон Луизы. Это Гевин.
Готовься вечером БЛИСТАТЬ!
Пищит телефон Лавинии. Это Корделия. Двадцать пропущенных вызовов.
Как же они все, блин, гремят.
Луизе кажется, что с неба посыплются взорванные этими звуками звезды.
Поэтому вот, вот что Луиза делает дальше.
Она красит волосы.
Она оставляет телефон Рекса на берегу. Мими выкладывает фотографию Рекса и Луизы в «Макинтайре», это, наверное, тот момент, когда он признавался ей в любви, поскольку их накрывает дождь из конфетти.
Она оставляет там телефон Рекса (пьяный и одинокий Хэл продолжит ему названивать).
Она садится в метро. (Гевин выкладывает множество промоматериалов о «Пятерке до тридцати» и напоминает всем в «Фейсбуке», что это самое близкое к помазанию, чего только можно достичь, и если ты достаточно значим, чтобы редактировать «Скрипача», тебе может сойти с рук написание подобной хрени, и никто прилюдно не станет закатывать на тебя глаза, он ставит теги всем пятерым, кому за тридцать, и официально оглашает победителей по всем каналам социальных сетей, но добавляет особо лестный отзыв о Луизе Вильсон и называет ее «достойной пристального внимания».) Она едет по линии Q с Кони-Айленда. (Беовульф Мармонт пьяно разглагольствует о том, как некоторые думают, что пишут хрень, потому что они в Пятерке до тридцати, но на самом деле это гигантская срежиссированная волна, поднятая с целью ублажить неких экзальтированных эстеток-феминисток, и она в любом случае не имеет никакого отношения к настоящей литературе.)
Луиза доезжает до Сорок второй улицы. (Афина Мейденхед только что обручилась с Майком из оперы, она показывает всем кольцо, потом выкладывает видео, где колечко роскошно сверкает под софитами в «Макинтайре».)