Пока девушка писала, Гайда не промолвила ни слова. Когда Эсма встала, она поднялась следом и робко спросила сестру:
— Что ты намерена делать?
— Начать другую жизнь.
Гайда не знала, что сказать. С некоторых пор каждое новое появление сестры было ошеломляющим. И Гайде, и Эсме с детства внушали мысль о том, что мир, в котором они живут, неизменен, что имеющие тысячелетнюю историю обычаи нерушимы. Однако последняя еще и читала истории, в которых говорилось, что любовь способна расцветить мрачное небо звездами и превратить пустыню в благоухающий сад.
Уходя, Эсма не выдержала и обняла Гайду.
— Я уезжаю из Багдада, — призналась она.
— Куда?
— Я решила отправиться в Басру.
— Одна?!
— Нет. С человеком, который меня спас.
— С мужчиной?!
— Да.
Эсма говорила и смотрела так, будто раз и навсегда избавилась от стыда.
— Ты думаешь, что поступаешь правильно? — прошептала Гайда.
— Я поступаю так, как подсказывает сердце.
— Что это за мужчина?
— Он молод и, пожалуй, даже красив, но ты никогда бы его не выбрала. Прежде я бы тоже этого не сделала. Очутившись за гранью, человек получает одно преимущество: делать все, что захочет. Теперь меня не связывают какие бы то ни было обязательства, я никому ничего не должна. Я готова полюбить человека, даже если весь белый свет скажет, что он этого не достоин. Отныне мое сердце избавится от страха, мои слова не будут заперты во мне, будто птицы в клетке, они полетят вслед за моими мыслями и обретут свободу.
Взгляд Гайды был полон изумления и растерянности. Мир переворачивался на глазах. Ни одна женщина не могла вести себя подобным образом и не смела так говорить.
— Нельзя изменить то, что неизменно, Эсма. Люди, а тем более женщины, не должны вмешиваться в то, что установлено от века. Это истина, и именно в ней заключаются мудрость, счастье и свет.
— Истина в том, что счастье каждого человека в чем-то своем. Прощай, Гайда! Быть может, когда-нибудь свидимся.
Стоило Эсме приблизиться к родному дому, как ее сердце предательски заныло. Пока она решала, как лучше передать отцу бумагу, ворота открылись, из них вышел мужчина и направился по улице неторопливым шагом. На его поясе блестела серебряная пряжка, полы желтого халата раздувались от ветра, как паруса.
Хотя Тарик шел горделиво и неспешно, девушке почудилось, будто плечи отца согнуты отчаянием, что он выглядит потерянным и несчастным. Чтобы не закричать, не заплакать, удержаться на месте, Эсма делала глубокие, медленные вдохи. Всего минуту назад внутри тлел уголек, теперь он превратился в пылающий костер. Девушка могла уверять себя, что найдет силы передать Тарику прощальное письмо через слуг и навсегда уедет из Багдада, — до тех пор, пока не увидела отца. Родное лицо, родные глаза, теплые, сильные руки…
Она сорвалась с места.
— Отец!
Тарик оглянулся и заметил, что его догоняет какой-то юноша. Спустя несколько секунд он увидел знакомое лицо. Лицо Эсмы.
— Доченька!
Это слово решило все. Девушка упала в объятия отца и разрыдалась.
— Я думала, что больше не увижу тебя.
— Я тоже так думал… Ты жива! Какое счастье! Идем в дом.
Девушка потупилась.
— Меня ищут, отец.
— Знаю. Все будет хорошо, — сказал Тарик.
Они прошли в сад гарема, в знакомую беседку. На миг Эсме почудилось, будто она вернулась в безмятежное прошлое. Только сейчас девушка окончательно поняла, как тяжело ей пришлось, в каком невероятном напряжении она пребывала последние дни.
— Больше ты никуда не уйдешь, — с облегчением произнес отец.
— Не знаю. Не знаю, что ты скажешь, когда услышишь правду.
Эсма заговорила, и ее слова ранили душу Тарика, как острый нож. Он ласково гладил руку дочери, тогда как выражение его глаз под сведенными бровями становилось все мрачнее.
— Как эти люди посмели так обращаться с тобой! Я не сомневаюсь в том, что ты была покорной женой. Рахман ар Раби — изверг и сумасшедший, а его жена Айша — вероломная и жестокая женщина.
— Он — верховный кади Багдада, — напомнила девушка.
— Это меня не волнует. Ты — мое истинное сокровище, я знаю твою душу, и я на твоей стороне. Я не должен был выдавать тебя замуж за этого человека. Ты виновата лишь в том, что не смогла признаться, каково тебе живется у Рахмана ар-Раби. Отныне все позади. Я куплю небольшой дом, ты поселишься в нем, у тебя будет все, что нужно. Мы станем тебя навещать. Будем вести себя осмотрительно и осторожно, и никто не узнает, где ты скрываешься.
Эсма закрыла глаза. Это было то, о чем она мечтала совсем недавно. Обрести покой и уют, избавиться от потерянности и страха. Девушка вспомнила чувство разбитости, когда она пробудилась от тяжелого сна на берегу реки, неприятные ощущения от пыльной одежды, немытого тела, грязных волос. С чего ее вдруг одолела жажда странствий?