— Что ты предлагаешь?
— Джабир! Я хочу попросить тебя. Собери людей. Надо отбить мальчика у Юсуфа!
Джабир нахмурился.
— Война? Из-за мальчишки?
— Разве Юсуф не твой враг? Разве ты не испытываешь ненависти, когда при тебе произносят это имя?
— Да, я не пылаю к нему любовью. Но сейчас у меня с ним мир. Нам нечего делить. Он не вторгается в мои владения.
— Он украл Амаля!
— Он? Это ты увел у него мальчишку. Ты не имеешь на него никаких прав.
— Не имею?! Я его отец!
Теперь Таир был уверен в этом. За минувшие дни в его сердце будто растаял кусок льда, и теперь оно горело огнем. А еще — обливалось кровью от страха за судьбу мальчика. Молодой человек не подозревал, что в глубине его заключенной в невидимые оковы души живет столько нежности.
— Хорошо, — сказал он. — Я пойду туда сам.
— Ты не вернешься живым.
— Мне все равно, лишь бы освободить Амаля.
— Если тебя убьют, в судьбе мальчика ничего не изменится. Его ждет улица. Он останется у Юсуфа.
— Что же мне делать?!
— Ничего. Смирись. В жизни случаются вещи, которые нельзя изменить.
Вернувшись в хижину, Таир понял, что не сможет успокоиться. Он думал о том, каково сейчас Амалю. Его наверняка заперли, держат впроголодь, возможно, бьют и издеваются над ним.
Утром он отправился туда, где прошло его детство. Когда-то ему казалось, что он живет в окружении невидимых терновых зарослей, чьи призрачные колючки рвут ему душу. В какой-то момент Таиру почудилось, что он освободился. Однако на самом деле об этом оставалось только мечтать.
Молодой человек знал, что ему никто не поможет. Имада убили, Мариам умерла. Остальные обитатели трущоб рабски покорны Юсуфу. Ему не нравилось, что сердце сжимается от страха, а душа холодеет от предчувствия унижения.
Таир задумался. В памяти всплыл самый первый случай, когда ему пришлось решать, казалось бы, невыполнимую задачу — добывать восемь дирхемов. Он был маленьким, робким, неопытным мальчишкой, но справился. Значит, справится и сейчас.
Юсуф сидел в окружении своих приближенных. Увидев его лицо, Таир с удовлетворением отметил следы своих трудов. От Юсуфа не укрылся его взгляд, и он сказал:
— А ты по-прежнему красив. Пожалуй, выглядишь даже лучше, чем прежде! Вижу, мальчишка пошел в тебя. Как же я сразу не догадался, от кого Мариам родила этого ублюдка! Надо было раньше к нему приглядеться!
Он был спокоен, потому что сила была на его стороне. Таир с трудом справился с волнением и сказал:
— Да, Амаль мой сын. И я прошу вернуть его мне.
Изуродованное лицо Юсуфа перекосилось в зловещей гримасе.
— Ты просишь?! Рад это слышать. И хочу, чтобы ты попросил еще. Попросил как следует. Я желаю, чтобы ты ползал передо мной и целовал мои ноги.
— Я не стану этого делать, потому что это не поможет.
Юсуф усмехнулся.
— Верно. Никакое унижение не способно искупить твою вину. Никакая казнь не сможет причинить тебе достойные муки. Ты не получишь мальчишку. Ты увидишь, как я поиздеваюсь над ним, а потом убью.
Таир скрипнул зубами, а потом воскликнул:
— Это же ребенок!
Халиф трущоб рассмеялся.
— Это просто насекомое, которое я раздавлю пальцами. Вижу, мои слова причинили тебе боль. Клянусь, что скоро ты попадешь в настоящий ад!
Таир рванулся к нему, но его схватили, заперли в одной из хижин и приставили стражей. Он не знал, где Амаль, что с ним сделали, и изнывал от тревоги и страха за жизнь мальчика.
Таир не молился. Он понимал, что сделки с Богом бессмысленны. Если он решил что-то отнять, все равно отнимет, а если надумал подарить — подарит и так.
Молодой человек сидел у стены, глядя в темноту, пока не услышал слабое шуршание. Где-то будто скреблись мыши или шелестела листва. Таир затаил дыхание, потом поднял глаза к потолку и увидел… детскую руку. Она свисала из дыры в крыше, и в ней был зажат нож!
Таир вскочил, выпрямился во весь рост и взял оружие из рук ребенка. Потом расширил дыру в соломе и втащил Амаля в хижину.
— Откуда ты взялся?! — Восторгу Таира не было предела.
— Я сделал подкоп в хижине, куда меня посадили, и вытащил кинжал из-за пояса человека, который меня охранял. Он спал и ничего не заметил. Я отправился к Азизе, подруге моей мамы, она сказала, что за мной пришел человек, которого Юсуф велел схватить. Я сразу догадался, что это ты! — задыхаясь, произнес мальчик.
— Ты… ты… настоящий храбрец! И ты… мой сын! — прошептал Таир, сжимая ребенка в объятиях.
Глаза мальчика ярко блестели в темноте — то ли потому, что на его лицо падал лунный свет, то ли потому, что они были полны слез.