От неожиданности сестра едва не расплескала напиток. По ее мнению, Эсма не желала, да и не имела права интересоваться этой стороной жизни.
Она подняла глаза и встретила невинный взгляд Эсмы.
— В книгах всегда пишут одно и то же. А что бывает в жизни?
Гайда улыбнулась. Сестру не переделать: одни лишь книги и мечты. Бедняжка! Чем жила в юности, тем и закончит свои дни.
— Ты же была замужем.
Эсма опустила ресницы.
— С той поры прошло шесть лет. И мой брак не был похож на твой.
— На свете есть вещи, которыми нельзя пренебрегать. Особенно женщине, — назидательно произнесла Гайда и продолжила: — Мне приходится прикладывать много усилий для того, чтобы удержать Хатема.
— Тебе? С твоей красотой? — изумилась Эсма и спросила: — Удержать от чего?
— Я всегда должна думать о том, как сделать так, чтобы он продолжал любить меня и восхищаться мной. От чего удержать? От того, чтобы он не взял вторую жену.
— И что ты делаешь?
— Прежде всего никогда не говорю ему правду. Нарядно одеваюсь. Стараюсь казаться обольстительной, пылкой и нежной.
— Ты такая и есть.
— Да, но иногда я устаю. Даже мне могут надоесть привычки мужа, а его желания иногда докучают.
Эсма задумалась. Ей всегда казалось, что влюбленная женщина должна вести себя естественно, что в любви не существует ни границ, ни правил.
— И все же тебе повезло, — сказала она.
— Да, мне повезло, — согласилась Гайда. — Хотя я знаю: ничего не дается навечно. В том числе и любовь.
— Ты красивая и верная. Ты родила Хатему детей. Уверена, он будет тебя ценить.
— Ценить — да. А вот любить до самой смерти…
Разговор с сестрой глубоко взволновал Эсму. Даже если Гайда не вполне уверена в своем муже, что говорить об отношениях с Таиром! Его в любую минуту могут убить. Вдобавок едва ли она сумеет оправдать его ожидания и ответить на его пылкость.
Эсма ждала ночи, как ждут приговора — с безграничным волнением перед неизвестностью, страхом перед судьбой. Она знала, что Таир не сделает ничего, что бы противоречило ее желаниям. Вместе с тем ей не хотелось его обижать. А еще она боялась, что в случае отказа он уйдет и никогда не вернется.
Эсма не стала краситься и наряжаться. Она по-прежнему не была уверена в том, что собиралась совершить; к тому же вчера Таир увидел ее без косметики и красивой одежды, но, несмотря на это, в его глазах пылали желание и любовь.
Собираясь на встречу с Эсмой, Таир отвел Амаля к Джабиру и попросил его присмотреть за мальчиком. Он как сумел объяснил ребенку, почему должен отлучиться на всю ночь, и увидел, что мальчик ему не поверил. Молодой человек не хотел упоминать имя Эсмы: его отношения с сыном еще не окрепли, и он боялся вызвать у Амаля ревность.
Таиру очень хотелось сделать девушке подарок, но он не знал, что ей может понравиться. Он вспомнил медный браслет, который когда-то надел на руку Мариам. Безусловно, Эсма не примет никаких украшений. Ответом будут обвиняющий взгляд и безмолвный вопрос.
Он не верил, что Эсма согласится лечь с ним в постель, и убеждал себя в том, что будет счастлив, даже если им просто удастся поговорить и ему вновь доведется ее увидеть.
Таир был единственным мужчиной, кроме отца, перед которым Эсма открывала лицо, и это кое-что значило.
Девушка сварила крепкий кофе и медленно выпила. Неважно, что они станут делать этой ночью, — в любом случае им не придется уснуть. Эсма вспомнила, как они с Таиром вместе гуляли по ночному Багдаду, как лежали на берегу, прижавшись друг к другу. Тогда ей не было страшно. Сейчас тоже не стоит бояться. Что написано на роду, от того не уйдешь. На все воля Аллаха, а он всевидящ и справедлив.
Таир перелез через стену, и Эсма повела его в дом. Они сели на диван — на приличном расстоянии друг от друга. В воздухе витало ощущение неловкости. Оба не знали, с чего начать разговор.
— Тебе нужен этот мальчик? — тихо спросила Эсма. — Помнится, ты говорил, что люди, живущие в твоем мире, не хотят иметь детей.
— Я был не прав. Мне казалось, что незачем рожать детей, чтобы потом бояться за них. Но мы всегда боимся за тех, кого любим, — сказал Таир и добавил: — Приятно ощущать себя нужным кому-то. — Он помедлил. — А еще мне нужна ты. Я очень рад, что мы вновь встретились.
— Я тоже рада.
— Как ты жила?
— Спокойно. Но не сказать, чтобы счастливо. Даже привычные и желанные вещи могут надоесть. У меня было все, и вместе с тем мне всегда чего-то не хватало.
Они помолчали. Потом Таир промолвил:
— Ты по-прежнему считаешь, что мы слишком разные?