Они легли на ее плащ и предались любви. Резкий речной ветер холодил тело, потому они торопились достичь вершины наслаждения. После того как их почти одновременно пронзило острое чувство блаженства, Таир покрыл лицо Эсмы благодарными поцелуями и промолвил:
— Мы будто вернулись в прошлое! Это могло случиться здесь уже давно…
— Все происходит тогда, когда должно произойти, — ответила девушка и без предисловий перешла к тому, что ее волновало: — Ко мне приходил отец. Азим ему все рассказал.
— Он был разгневан?
— Скорее огорчен. Я снова не оправдала его ожиданий, опять совершила тягчайший проступок!
— Чего он хочет?
Эсма помедлила.
— Он хочет, чтобы мужчина, ставший моим любовником, пришел к нему и попросил моей руки.
Сказав это, девушка заметила, что объятия Таира слегка ослабли.
— Разве он позволит мне жениться на тебе?
— Не знаю, — ответила Эсма, не желая его обижать, хотя понимала, что Тарик не допустит и мысли о том, чтобы его дочь досталась человеку, промышляющему воровством на базарах. — Он предупредил, что в противном случае я буду наказана.
— Как?
— Отец не уточнял. Но он наверняка постарается сделать так, чтобы мы никогда не увиделись.
Эсма ожидала, что Таир что-нибудь скажет, но он молчал.
— Я могу забеременеть, — неожиданно произнесла она, не в силах выносить его безмолвие. — Что тогда будет?
— Помнится, когда-то ты говорила, что не можешь иметь детей… — В голосе Таира сквозил оттенок тревоги.
Молодая женщина прикусила губу. Вот оно что! Значит, с ней удобно иметь дело. Можно развлекаться, не думая о последствиях!
— Я в этом не уверена. Возможно, Рахман ар-Раби сам был бесплодным, — заявила она.
— Когда это случится, тогда и будем решать, — сказал Таир и поднялся с земли.
Эсма не спешила вставать и смотрела на него сверху вниз. Наверное, она зря доверилась этому человеку. Таир был с детства лишен совести, а что касается детей, то ему, вероятно, было достаточно мальчика, которого родила Мариам.
— Мне по-прежнему присылать к тебе Амаля? — спросил он.
— Да. Мне нравится твой сын, — ответила Эсма, впервые подумав о том, что хочет иметь собственного ребенка. Ребенка, который, увы, не нужен Таиру.
Глава 5
Война
Эсма не стала договариваться с Таиром о новой встрече. На следующий день она размышляла о том, как разрешить сложившуюся ситуацию. Она развела хну и медленно рисовала на своем теле узоры, такие же хитроумные и запутанные, как неизвестность.
Гайда была права: подчиняясь желаниям мужчины, нужно подчинять его себе. Нельзя допускать, чтобы он догадывался о твоих мыслях, не стоит открыто выражать свои просьбы.
Почему ей всегда казалось, что любовь идет рука об руку с искренностью?
Эсма зря ждала Амаля: мальчик не пришел. От Таира тоже не было ни слуху, ни духу.
Второй день одиночества принес новость: несмотря на то, что они с Таиром много раз спали вместе, она не была беременна. Вначале Эсма обрадовалась, а потом приуныла. Все в ее жизни получалось не так, как у других женщин! В ее годы и мать, и сестра уже имели нескольких детей; последняя и вовсе понесла с первой же ночи! И Гайду, и Уарду любили мужья, тогда как ее, Эсму, мужчины лишь использовали в своих целях: Рахман желал иметь наследника, Назир — деньги, а Таир… Таир просто получал удовольствие.
На третий день к Эсме пришла мать — поговорить о ее будущем.
Девушка была рада видеть Уарду: она подумала о том, что, возможно, мать сумеет понять ее как женщина женщину.
— Ты все знаешь? — спросила Эсма, не желая тратить время на пустые слова.
— Только то, что рассказал Тарик, — ответила Уарда и поинтересовалась: — Ты говорила со своим… любовником?
Эсма напряглась, как струна, и с волнением призналась:
— Это бессмысленно, потому что отец никогда не позволит мне стать его женой!
Взгляд Уарды был полон сочувствия.
— Почему?
— Я расскажу, и ты сразу поймешь.
Когда Эсма закончила говорить, женщина долго молчала. Нет, она не понимала приемную дочь. В детстве все мысли и желания Эсмы были видны как на ладони, тогда как распознать, что на уме у Гайды, было не так-то просто. Теперь же Уарда куда лучше понимала родную дочь! Она не могла постичь, что побуждало казавшуюся здравомыслящей, воспитанной и скромной Эсму бросать вызов семье, обществу, установленным порядкам!
— Ты любила и любишь моего отца, мама. Я знаю, ты пошла бы на многое, чтобы сохранить его любовь.