Старший полицейский вместе с Ромешем пришли к дароге и тщательно осмотрели его. Кто знает, может, его укусила змея?! Но они не могли найти следа укуса, и вообще они не обнаружили никаких повреждений на теле. Единственное, что они увидели, — это старый шрам на лбу. Внезапно Ромеш-бабу наклонился к лицу дароги и почувствовал запах водки. Он позвал полицейского:
— Сахеб, мне кажется, что от него пахнет водкой. Посмотрите-ка сами!
Тот наклонился к лицу дароги.
— Ты прав, Ромеш, так и есть! — проговорил он.
— Господин, ведь мы — полицейские. Сколько же мы можем покрывать проделки своего начальника?! — сказал Ромеш.
— Что же делать? Знаешь, давай так: никому ничего не говори. Польем его голову водой, посмотрим, может быть, ему станет лучше, — предложил старший полицейский.
— Как вы можете так говорить, господин? Если потом что-нибудь случится, мы будем отвечать. По-моему, следует сообщить обо всем господину инспектору! — заявил Ромеш.
— В таком случае ответственность ляжет на подчиненных нашего дароги! — возразил старший полицейский.
— Кто совершил это, тот пусть и расплачивается, а зачем нам отвечать за него? — отозвался Ромеш.
Во время этого разговора губы Ромеша дрожали, а лицо было сумрачно, но старший полицейский не обратил на это внимания. Посоветовавшись немного, они решили сообщить обо всем ревизору. Дарогу унесли, но около того места, где он лежал, нашли бутылку. Понюхав, Ромеш сказал:
— Кажется, в этой бутылке и была водка. Какой толк от бутылки, надо ее выбросить! — добавил он.
— Зачем? — возразил полицейский. — Эту бутылку следует послать на исследование. Ну-ка, посмотрим, есть что-нибудь в ней?
Ромеш дрожащей рукой перевернул бутылку. Из нее вытекла какая-то темная жидкость.
— Ничего нет, — сказал Ромеш.
— Да нет, что-то было. Зачем ты пролил? Полицейский, а так небрежно относишься к делу. Дайка мне бутылку! — приказал он.
Когда Ромеш передавал бутылку, руки его тряслись. Это удивило старшего полицейского, и он внимательно посмотрел на Ромеша. Облизнув внезапно пересохшие губы, Ромеш ответил:
— Я всю ночь не спал и продрог. Мне бы выкупаться да поспать немного, стало бы легче! — сказал он.
По лицу начальника было видно, что он уже не доверял Ромешу, и что у него зародилось сильное подозрение. Ромеш отвернулся, чтобы скрыть свое смущение. Старший полицейский отправил дарогу к инспектору и переслал ему бутылку. Инспектор отправил и дарогу, и старшего полицейского на допрос в Кришноногор, а еще одному полицейскому поручил расследовать обстоятельства, при которых затонула лодка. Этот полицейский с Ромешем и еще одним помощником прибыли к месту происшествия и приказали лодочникам нырять в воду и отыскивать затонувшие вещи. Но те, кроме одежды, ничего не могли обнаружить. Тогда полицейские с помощью нескольких человек вытащили затонувшую лодку, но шкатулки с драгоценностями в ней не оказалось. Полицейский, которому поручили расследовать это дело, направился в дом Шошибхушона, чтобы выяснить, как вышли из дома Промода и ее мать. Но прежде всего он расспросил Ромеша. Ромеш ничего не знал. Он ведь стоял в дозоре у задней двери. Через нее никто не выходил.
Тогда начальник стал расспрашивать мать Промоды.
— Нам помог тот, кто охранял вчера дом моего зятя! — ответила мать Промоды.
— Как его зовут?
— Как зовут его, я не знаю, но он не раз приходил к нам в дом, он был другом моего Годадхорчондро. А потом он же погубил Годадхорчондро: и деньги взял, и в тюрьму отправил! — рассказывала мать.
— А вы можете узнать его, если увидите? — спросил полицейский.
— Почему же не узнать, конечно, узнаю!
— Расскажите же, кто взял деньги и погубил Годадхорчондро.
— Годадхор и он вместе распечатывали чьи-то письма и брали вложенные в них деньги. Мой сын ни в чем не виноват. Это полицейский научил моего сына. В тот день, когда началось расследование, он пришел и потребовал от сына еще сто рупий, грозясь, что все расскажет. Что я могла сделать? Я бедная женщина, откуда мне взять такие деньги? Мой зять — богатый человек, но ведь я-то не его жена! Я заложила свои драгоценности, отдала деньги, но этот охранник все равно позвал дарогу, и Годадхора схватили.