Они с отцом по-прежнему были очень дружны, и, кроме этого невинного обмана, у девочки не было тайн от него. Во время совместных прогулок она делилась с ним всем, что было у нее на душе, но при этом Анжеле больше нравилось слушать, чем говорить, — еще бы, ведь ее папа знал столько интересных вещей и так прекрасно рассказывал! Чем старше она становилась, тем больше у них находилось тем для разговоров. Они беседовали о живописи и музыке, литературе и кино, но, конечно, больше всего о жизни, характерах и поведении людей — о том, что всегда так интересовало Анжелу.
Отец и дочь много путешествовали вдвоем, ездили по Швейцарии или в Италию на выходные, вместе отправлялись к морю или в экскурсионные туры на каникулы. Даже в деловые поездки, если была такая возможность, Анрэ брал Анжелу с собой. Софи не сопровождала их ни разу. Первое время девочка еще спрашивала родителей, почему так происходит, потом, осознав, что им обоим неприятны эти вопросы, перестала. Тем более что ездить вдвоем с папой было так здорово! Казалось, между ними возникала какая-то особая атмосфера, когда они садились вместе в машину, в поезд или в самолет, когда останавливались в лучших номерах отелей, когда бродили, взявшись за руки, осматривая достопримечательности. Анжела обожала эти поездки. И отца своего она тоже обожала.
Говорят, что быстро растут только чужие дети. Это неправда. Быть может, так иногда кажется, когда собственный ребенок еще совсем мал, и нетерпеливые родители торопят — ну когда же он, наконец, пойдет, заговорит, будет что-то понимать? Но чем старше становится ребенок, тем скорее летит время. Вроде бы только что ползал — а уже пора в школу. Недавно сын сидел у мамы на коленях — а вот уж выше ее ростом. А дочка, которая вроде бы совсем еще малышка, уже красит ногти и влюбляется…
Однажды утром, войдя в комнату Анжелы, Анрэ увидел, что та сидит перед зеркалом и выщипывает брови.
— Что ты делаешь? — изумился он.
— Не видишь, что ли, — корректирую форму бровей, — серьезно отвечала девочка.
— А зачем тебе это?
— Пап, ну что ты такие странные вопросы задаешь? Чтобы выглядеть нормально. Открой любой журнал — ни у одной модели нет таких густых бровей, как у меня, у всех тоненькие, ровные…
— И тебе не больно?
— Сначала было больно, но я уже привыкла.
Пока отец переваривал свалившуюся на него информацию, дочь огорошила его новым вопросом:
— Скажи, пап, а ты веришь в любовь?
Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями.
— Да, я верю в любовь… — глухо произнес он.
— А я вот не знаю, верить или нет, — Анжела отложила пинцет и принялась придирчиво разглядывать себя в зеркале, поворачиваясь то одним боком, то другим. — В книгах так много пишут о любви, стихи особенно… А девочки говорят, что все это неправда и никакой любви нет, а мужчинам от нас надо только одно.
Он даже поперхнулся.
— Что именно?
— Ну, будто сам не знаешь, — отмахнулась дочь.
— Нет, не знаю, — признался Анрэ и не соврал. Он вдруг осознал, что ему действительно неведомо, что творится у нее в голове. — Расскажи.
— Да ладно тебе, пап, — Анжела не поддалась на провокацию. — Можно подумать, что мне пять лет. Или что я ни одной книги не прочла. В наше время девушки моего возраста уже хорошо знают, что такое секс.
Анрэ покосился на лежащий справа от ее локтя потрепанный том «Фауста» Гете. Интересно, а он прятал эту книгу или нет? С одной стороны — совсем неподходящее чтение для тринадцатилетней девочки. С другой — все-таки классика…
— Вот скажи, пап, — прервала его размышления дочь, — как ты думаешь, если бы Ромео и Джульетта остались живы, что бы у них было дальше?
— Понятия не имею. Может быть, так и любили бы друг друга всю жизнь. Но, скорей всего, их страсть бы быстро прошла…
— Как у вас с мамой? Он даже вздрогнул:
— Милая, ну при чем здесь это?
— Очень даже при чем! — горячо откликнулась дочь. — Мама сказала, что раньше вы тоже сильно любили друг друга, как Ромео и Джульетта. А потом у тебя любовь прошла.
Анрэ даже скривился, так он был зол на Софи. Черт бы ее побрал! Разве можно рассказывать ребенку такие вещи?
— Анжела, давай не будем об этом, — попросил он.
— Почему?
— Потому что ты еще мала, чтобы понять это, — непедагогично ответил Анрэ.
— Джульетта была старше меня всего на год, — обиделась девочка.
— Это было давно. Раньше человеческая жизнь была намного короче. Люди раньше старели и, соответственно, быстрее взрослели. Сейчас никто не выходит замуж в четырнадцать лет, если только в нецивилизованном обществе, где-нибудь в Африке, или на Востоке, или…
— Знаешь, что я хочу тебя спросить? — перебила Анжела и вновь поднесла руку с пинцетом к лицу. — В книгах обычно любовь просто так не проходит. Мужчина перестает любить женщину, когда у него появляется другая.
— Ну, это совсем не так! — заверил он. — Вовсе не обязательно одна любовь должна меняться на другую.
— То есть получается, что ты просто никого не любишь — и все?
— Зачем ты так говоришь, Анжела? Что значит — я никого не люблю? Разве я не люблю тебя?
— Ну, па-а-ап! — Девочка изловчилась и выдернула еще один волосок — Я ж не об этой любви говорю. Разумеется, родители любят детей, а дети родителей. Но это же совсем другая любовь.
— Мне вполне хватает любви к тебе, — сухо проговорил Анрэ. — И вообще, брось ты, наконец, этот дурацкий пинцет! Не могу видеть, как ты себя истязаешь. Дай его сюда!
Вырвав у нее из рук маникюрную принадлежность, Анрэ выбросил пинцет в открытое окно. А потом, сопровождаемый ошалелым взглядом дочки, развернулся и вышел из комнаты.
С этого момента он стал еще строже отбирать книги для дочери и устроил настоящий скандал, когда узнал, что Анжела страстно увлечена женскими романами. Он обнаружил в ее комнате целый шкаф, набитый изданиями в мягких ярких переплетах, на обложках которых сливались в страстных объятиях знойные красавцы и красавицы.
— Откуда у нас в доме эта дрянь? — бушевал Анрэ.
— Дорогой, что ты так кипятишься? — увещевала Софи. — Ну я покупала, читаю иногда от скуки…
— Черт знает что! Это же литература для примитивов! Какой пример ты подаешь дочери! Разве можно девочкам в ее возрасте читать подобную макулатуру?!
— А что такого-то?
— Как — что такого! Ты же развращаешь мою дочь, давая ей читать эту мерзость!
— Знаешь, Анрэ, с возрастом ты превращаешься в настоящего ханжу, — вздыхала Софи. — Ты что, в монастырь ее готовишь? Нельзя же до такой степени все запрещать!
К пятнадцати годам из пухленькой белобрысой малышки Анжела превратилась в красотку с длинными ногами, пышными, как у матери, формами, роскошными белокурыми волосами и задорными карими глазами. Она знала, что привлекательна, и наслаждалась этим. Наряжаться, краситься — ярко, по моде, делать прически и маникюр было ее любимым занятием. Точнее, одним из любимых, после чтения книг и посещения кинотеатров. Беда была в том, что заниматься собой приходилось втайне от отца. Нет, он ничего не имел против того, чтобы она была хорошо одета, сам дарил ей дорогие вещи и украшения. Но при этом строго следил, чтобы дочь выглядела скромно. Ничего вызывающего, никакой косметики, никаких глубоких вырезов. А о коротких юбках вообще забудь раз и навсегда.
— Ну, папа! — ныла Анжела. — Сейчас мини опять вошло в моду! Посмотри — весь мир ходит в коротких клетчатых юбках в складку. Вчера по телевизору показывали леди Диану — даже она, невестка английской королевы, надела мини!