Достав из сумки зеркальце, рассматривая свое отражение.
Выгляжу недурно.
Поправляю в очередной раз волосы. Я их оставила распущенными. Они крупными локонами, которые я сегодня накрутила, спадают на плечи. На лице решила, сделала легкий макияж.
Но это громко сказано.
Пару раз прошлась тушью по реснице и намазала губы блеском. Оделась я в тонкую, хлопковую рубашка в синюю полоску. Они идеально подчеркивают цвет моих глаз. А на ноги нацепила мои незаменимые джинсы. Из аксессуаров у меня наручные часы с черным кожаным ремешком. Мне их подарил отец. Он их вручил на мое пятнадцатилетие. Улыбка растянулась по лицу при воспоминании о нем.
На руку закинула черную кожаную сумку.
Настоящая красотка!
После вчерашнего разговора с Ксю. Пришлось многое переосмыслить. Ведь по сути в ее словах была доля правды. Кстати надо будет к ней заглянуть и извиниться. Нельзя было так убегать, не поговорив.
Последний раз на себя взглянув, убираю зеркало обратно в сумку и быстрым шагом иду в офис. Но почти дойдя до главного входа рядом раздался визг тормозов, а после...
- Убогая, Привет! – от ее противного голоса у меня автоматически сжались кулаки. Не было необходимости оборачиваться так как я знала, кто находится рядом. – Ты, посмотри какая неожиданность. Не хочешь поздороваться со своей старой знакомой?
Не глядя на нее, я видела усмешку на ее лице.
- Нет никакого желания. Мне хватило “наших замечательных отношений” в школе. Я спешу на работу. Поэтому Лаврентьева дуй отсюда. - процедила сквозь стиснутые зубы.
- Ты мне не указывай. Ты здесь никто. Всего лишь рядовой сотрудник. Будешь много выпендриваться и по одному только щелчку пальцев окажешься на улице. – прошипела Ирина.
Пришлось повернуться, так как уезжать она и не думала. Если бы взглядом можно было убить, то я бы уже горела на костре.
Ирина Лаврентьева.
Моя бывшая одноклассница и мой злейший враг. Все в одном флаконе. Мы невзлюбили друг друга с первой нашей встречи.
Дочь мэра нашего города Лаврентьева Аристарха Юрьевича считала себя чуть ли не пупом земли. Маленькая капризная девчонка. Она привыкла, что все перед ней пресмыкались. Парни со школы бились между собой только, чтобы пригласить ее на свидания. А девочки все равнялись на нее. Никто не пытался высказать свое недовольство. Ведь один неверный шаг и все.
Но я не могла терпеть унижения и насмешки с ее стороны. И всегда давала ей сдачу. Школа стала местом поле битвы. Ни дня не проходило, чтобы я не вернулась домой без ссадин и синяков.
Все закончилось, когда я поступила в университет. Тогда я была на седьмом небе от счастья. И думала лишь о том, что у меня начинается новая жизнь. Но все пошло совсем не так.
- Ты, чего зависла? Неужели нечего сказать. - сказала Ирина, высокомерно посмотрев на меня и демонстративно вздернула нос.
- А ты только и умеешь, что угрожать. Ведь без своего папочки, ты ничто.
Она была на небольшом расстоянии от меня, но я смогла разглядеть, как ее зеленые глаза метали молнии, а лицо и шея покрылись красными пятнами.
- Ты еще пожалеешь! – пробурчав напоследок, машина резко сорвалась с места и окатило меня грязной водой с ног до головы.
Глава 7
Кирилл
- Кирюх, может прекратить так налегать на спиртное? – начинает Серый, пока я в очередной раз осушаю новую порцию виски. После пары стопок уже и не чувствуешь вкуса словно, пьешь воду.
Серый хмурится, недовольно покачав головой. Злится. Но мне нас рать.
Я не в том настроении, чтобы слушать его нравоучения.
Подаю бармену знак, тот молча кивает. Через две минуты ставит на стойку новую стопку.
Беру и думаю про себя, что чуть не прикончил Леху.
Не посмотрел бы, что мой брат. Руки до сих пор чешутся. Больше всего взбесили его слова.
Возвращаюсь на час раньше....
Когда я уже сдался. Бороться уже не было сил. Мысленно простившись со всеми. В этот момент сквозь щель просочился луч света.
Затем началось:
Шум дрели.
Крики.
Слезы.
Последнее больше всего бесило.
Не выношу я женские слезы. Женщины пытаются таким образом вызвать жалость. Оружие массового поражения. С чего я решил? У меня был хороший учитель. Моя мать. Она таким способом не раз пытались манипулировать людьми. Я тоже был среди их числа, пока не прозрел. И перестал играть по ее правилам.