Я даже поперхнулась.
Егорка бегал по комнате веселился и нечаянно задел мой телефон, лежащий на столе. Тот с грохотом упал и по экрану пошла трещина.
Григорий как-то странно взглянул на меня, когда подняла сына на руки и стала спокойно объяснять, что нужно быть внимательнее.
— Совсем не строгая ты, Инна! — сказал он.
Мы ещё общались какое-то время. Григорий подарил мне новый телефон.
А однажды мой сын усевшись ко мне на колени крепко обнял меня.
— Мама, я тебя «любу».
— И я моё, солнышко, тоже, — поцеловала его макушку.
— Дядя Гриша плохой, а я холоший, — пролепетал он на своём детском языке, но смысл я уловила ясно.
— Почему? — удивилась я. — Почему плохой?
Григорий достаточно много времени уделял моему сыну, я даже несколько раз оставляла их вместе, когда, к примеру, ходила в магазин или в парикмахерскую.
Думала пусть налаживают контакты.
Но Егорушка ничего мне не ответил больше, спрыгнув с моих колен, он уже занялся большим пистолетом с мягкими пульками.
Странно, подумала я. Ни про кого мой малыш не говорил ничего подобного.
Вскоре я узнала почему.
Гриша пришёл в очередной раз в выходные, а Егорка рисовал пальчиковыми красками, мне же в этот момент позвонила мама и я отвлеклась, попросив Григория присмотреть за моим сыном. Раз уж собирается занять роль его отца, то пусть учится.
Тот с радостью согласился.
Я вышла в коридор, но через пару минут послушался громкий плач Егора.
Завершив разговор влетела в комнату.
Григорий навис над Егоркой, забившимся на кровати.
— Что случилось? — спросила рванув к сыну и взяв, его на руки стала успокаивать.
— Упал? Ударился? Где болит?
— Этот паршивец испачкал мою новую футболку, представляешь?! — орал мужчина. Вот когда родим своего ребёнка, он не будет таким…
Егорка был в трусиках и маечке, так как в комнате было жарко и на его ножке и попе заметила красный след.
Я буквально закипела от ярости.
— Ты что ударил моего ребёнка? — прошипела я, давясь словами от злости.
— Только слегка шлëпнул, — бросил Григорий в ответ, — для профилактики.
Глава 32
Я едва не задохнулась от волны раздражения и чувства паники.
Это словно не моего ребёнка обидели, а меня сама. Нет! Это даже ещё хуже!
Как он мог? Как?
Как это было неприятно и обидно!
Я чувствовала внутри себя всплеск негодования и злость накрыла меня.
Наверное, это было одним из тех моментов, когда моя материнская сущность защищать своего ребёнка — вышла на первый план.
Мой мальчик, мой малыш, которого оберегала и любила больше жизни, который с самого рождения много перенёс, был явно напуган и его глаза наполнились слезами.
Эмоции во мне бушевали и я не могла остаться равнодушной к происходящему.
— Ты совсем охренел?! Ты кто такой вообще?! Я никогда и не тронула сына и пальцем, а ты!?
Я так орала на Григория, выражая эмоции словами и жестами, что, наверное, была похожа на истеричку.
Наверное и Егорку сама же напугала ещё больше.
Не могла себя контролировать больше.
Но я хотела защитить мальчика и показать мужчине, что такие поступки вообще недопустимы.
— Ну всё! Успокойся! — как ни в чем не бывало ответил он. — Я в детстве вот часто получал и не вижу ничего в этом плохого. — Это воспитание и полезно порой…
— Заткнись! Просто убирайся! — перебила гневно я, — не хочу больше тебя видеть!
Он осёкся на полуслове и сделался крайне удивлённым.
— Но а как же мы? Я думал… — начал он.
Но я перебила Гришу снова.
— Нет никакого мы и никогда не будет!
Я уже говорила спокойно и холодно, смирив эмоции.
Теперь уже Григорий стал нервно размахивать руками.
— То есть хочешь сказать, что зря потратил на тебя своё время и деньги? — выпалил он.
Обалдеть, подумала я… Ещё и деньги.
— Да, можешь считать и так.
Спасибо тебе за всё! Но, увы, нам не по пути! — рявкнула в ответ.
А по поводу денег, — усмехнулась напоследок.
Я посадила Егора в стульчик и взяла телефон.
Зашла в настройки и сбросила на стандартные, чтоб абсолютно ничего не осталось. Вынула трясущимися от эмоций руками сим-карту и вручила Григорию. Который стоял едва не отвесив челюсть.
— Всё? Больше ничего не должна? — спросила поджав губы. — Или может быть за бензин тебе денег отдать? Ты же нас подвозил несколько раз, а?
Мужчина промолчал лишь измерил меня хмурым взглядом, поджав и без того тонкие губы.
— А теперь уходи!