— Что он сделал? Откуда, черт возьми, он мог узнать, где ты остановилась?
— Не знаю, — пожав плечами, ответила Харли. — Думаю, ему мог сказать твой отец.
— Что ему было нужно? — потребовал ответа Дункан.
На лице Харли вместо улыбки снова появилась кривая усмешка.
— Он хотел, чтобы я вернулась с ним в «Ритц».
— Зачем?
— Он сказал, что беспокоится обо мне. Я, естественно, отказалась, мы перекинулись двумя-тремя словами. Результатом разговора он остался недоволен, но смирился с ним. Вот, собственно, и вся история.
Дункан пригладил свои черные как смоль волосы. Она почти физически ощутила напряжение, исходящее от его сильного тела.
— Сначала люди Жискара, потом Бойд. Ты отправишься в один из охраняемых агентством домов и побудешь там, пока все не кончится.
— Нет, — возразила Харли, которую не покидало чувство, что она на их с Дунканом беседу смотрит как бы со стороны. — Я не хочу вновь оказаться в клетке.
— А я не хочу, чтобы ты подвергалась опасности со стороны парней Жискара и твоего любящего менеджера! Он связан с Анжело Маурицио, Харли. Ты отправишься в безопасное место, и точка.
— Катись ты к черту! — сопротивлялась Харли. — У тебя нет никакого права указывать мне что делать.
— Ты мой клиент. И я отвечаю за твою безопасность. Я…
— Единственная вещь, за которую ты отвечаешь, Дункан Ланг, это расследование махинаций Бойда. Все.
— Черт побери, Харли, — схватил ее за плечи Дункан, — это не фильм про Джеймса Бонда. Здесь реальная жизнь, и эти люди по-настоящему опасны.
— Ты никак не можешь понять, — возразила ему Харли, вырываясь, — я прекрасно справилась с тремя мужчинами сегодня утром, и я не нуждаюсь в твоей опеке. Я в состоянии позаботиться о себе сама.
Дункан развернулся, обошел вокруг стола, остановился прямо перед ней и посмотрел ей в глаза.
— Позволь, в конце концов, приставить к тебе парочку телохранителей.
— Нет!
Дункан издал нечто среднее между стоном и приглушенным воплем ярости.
— Ты самая упрямая, вздорная, капризная женщина, что я встречал за всю свою жизнь.
— Спасибо.
Со вздохом Дункан взял в ладони ее лицо.
— Неужели не понимаешь, что для меня ты что-то совершенно особенное и необычайно ценное, и я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Прикоснувшись к ней, он вновь заставил ее задрожать. Одним лишь невинным прикосновением ему удалось завести все ее чувства, застав при этом врасплох.
— Спасибо, — прошептала она, зная, что вся светится от счастья. Он должен испытывать то же самое, то же желание, не ведающее сострадания и жалости, ту же боль, те же токи, пробегающие между ними и пронизывающие их изнутри.
Дункан вдруг резко отстранился и отвернулся от нее.
— Во всем виноват я, — пробормотал он. — Я давно должен был раскопать, в чем замешан Бойд. Тогда бы он был не опасен. А тебя бы не донимали головорезы Жискара, просто потому что не увидели бы в моей компании.
— Дункан, — спокойно проговорила Харли, — Дезмон и Луи со мной были очень вежливы. Они не посмеют причинить мне зло или даже просто напугать меня.
— Харли, — Дункан резко повернулся к ней. Казалось, что в его темных глазах бушевал шторм, — пожалуйста, дай мне какой-нибудь повод, чтобы я начал избегать тебя.
Она судорожно вздохнула.
— Зачем?
Он стоял, сжав кулаки. Его лицо было напряжено.
— Потому что, если я не буду видеть тебя, тогда, возможно, всего лишь возможно, я не буду думать о тебе каждую проклятую секунду.
— О! — только и смогла вымолвить Харли. Дункан больше не мог совладать с собой. Его поцелуй был жадным и нежным одновременно. О, да! Она обвила его шею руками, возвращая поцелуй. Желание и радость, переполнявшие ее, перехлестывали через край.
— Боже, — выдохнул Дункан, отрываясь от ее губ, но не выпуская Харли из объятий. Она прижималась щекой к его крепкой груди, вслушиваясь в сумасшедшее биение его сердца, и, зажмурив глаза, мечтала всегда быть рядом с ним. — Со мной никогда не случалось такого, — сказал он с еле заметным удивлением в голосе. — Ты угрожаешь разрушить все то, что я до сих пор считал в себе незыблемым. Я не знаю, что мне делать.
— Пожалуй, это меня радует, — прошептала Харли. Ее тело каплю за каплей впитывало в себя его жар и силу. — Все это время я тоже думала только о тебе. Когда я ехала в автобусе, а потом бродила по музею, и даже когда разглядывала скверное изображение Джона Уэйна, все мои мысли были о тебе.
Его смех защекотал ее ухо. Он отодвинулся от Харли, и они смотрели друг на друга, взявшись за руки.
— Мы едва знакомы, — попытался пошутить он.
— Я так не думаю, — возразила Харли, вглядываясь в его черные глаза. — Мы, быть может, не очень хорошо знаем самих себя, но уж точно знаем друг друга.
— Ты опасна, — шепнул Дункан. Он медленно провел пальцем по ее губам
— Но ты должна помнить, Харли, я очень сложный человек, с такими ты еще не сталкивалась.
— Знаю.
— Ты не должна забывать, что я не признаю серьезных отношений между мужчиной и женщиной.
— Я не забываю об этом.
— Ладно, хорошо. Но помни, что мною интересуется полиция, ФБР и французская мафия.
— Похоже, тебе просто необходим хороший друг.
Его глаза потемнели.
— А если мне нужна любовница?
Дункан почувствовал, что она затрепетала в его объятиях. Он ждал ответа. Она ведь могла сказать все что угодно.
— А если со мной ты потеряешь голову?
Его пальцы скользнули по щеке Харли и зарылись в ее волосах. Боже, как ей нравились его прикосновения.
— Я уже сказал, что думаю о тебе постоянно, каждое мгновение, рядом ты или нет. Ты в самом деле мое безумие. Моя нынешняя жизнь сплошная неразбериха и сумятица. Но не иметь тебя рядом — невыносимо.
— Дункан…
В этот момент телефон на столе издал звук, напоминающий сирену.
— Что это за чертовщина? — спросила она Дункана, когда тот торопливо подтолкнул ее к креслу.
— Эмма посылает мне предупредительный сигнал, — бросил он, встав около стола. — Идет отец.
Дверь распахнулась, и в кабинет величественно прошествовал Колби Ланг. Он замер, увидев Харли.
— Добрый день, мисс Миллер.
— Здравствуйте, мистер Ланг. Рада видеть вас, — спокойно ответила Харли, будто минуту назад она не трепетала в объятиях его сына.
— Вы, без сомнения, обсуждали ваше дело.
— Конечно. Все продвигается достаточно успешно. Дункан великолепно проводит расследование. Вы должны им гордиться.
Дункан повернулся к отцу с совершенно бесстрастным выражением лица. Харли тоже внимательно смотрела на Ланга-старшего.
— Думаю, что… некоторый потенциал у моего сына есть, — ответил Колби Ланг. — Дункан, когда у тебя будет минута, я хотел бы тебя на пару слов. — С этим он покинул кабинет, не хлопнув дверью по обыкновению.
Харли подняла глаза на Дункана.
— Разговор пойдет о бриллиантах? — спросила она.
Он обернулся и посмотрел на нее с унылой усмешкой.
— Боюсь, что да. Похоже, в конце концов мне придется заняться этой проблемой. С полицией и семьей я как-нибудь управлюсь, но, когда французская мафия рвется вытрясти из меня бриллианты на миллион долларов, да еще и на тебя наезжает, я просто вынужден начать поиски настоящего вора, и как можно быстрее.
Харли кивнула.
— Пора брать судьбу в свои руки.
Черные глаза, прищурившись, взглянули на нее.
— Харли, я не завожу длительных связей.
—Да, да, конечно, — пробормотала она. — Я помню об этом.
— Слушай, — начал он, заводясь и теряя душевное равновесие, — ведь я пытаюсь быть честным с тобой и хочу объяснить, что ты можешь распроститься со своим отпуском, свободой, а возможно, и сердцем, если вдруг по глупости увлечешься мной. Лучше бы тебе держаться от меня подальше, Харли. Нам надо остановиться прямо сейчас. Потом нас уже ничто не остановит…
Харли понимала, что улыбается совершенно глупой улыбкой, но ничего не могла с собой поделать. Она понимала, что радоваться особенно нечему. Это его «люби меня — оставь меня» совершенно выбило ее из колеи. В нем нет отеческого опекунства Бойда. Не дает он и ощущения безопасности и какой-то надежности. Он весь — сплошная опасность, и не только из-за этих французов; он пробудил в ней новые чувства, заставил мечтать об осуществлении самых потаенных желаний. Чувственных желаний. Желаний сердца.