Эйдан увидел, как сверкнули ее глаза, и понял, что она сейчас развернется и молча выйдет из его комнаты. Ухватив Нору за руку, он привлек ее к себе. Она тихонько вскрикнула и попыталась высвободиться, но Эйдан еще крепче сжал ее запястье. Затем стащил с руки Норы перчатку и замер в изумлении. Руку ее сплошь покрывали кровоподтеки, оставленные его, Эйдана, пальцами. Вероятно, он сделал это, когда метался в бреду, а она пыталась его успокоить.
Но почему же она позволяла?.. Почему позволяла делать себе больно?
Тяжко вздохнув, Эйдан разжал пальцы и выпустил ее руку.
— Ничего страшного, — пробормотала Нора. — У меня синяки легко появляются. Прошу вас, сэр Эйдан, забудьте об этом, как забыла я.
Он отрицательно покачал головой:
— Нет, я не забуду. И не забуду того, что вы для меня сделали. Того, что сделали для Кассандры. — Он снова вздохнул. — Скажите, Нора, почему вы остались?
— Потому что вам было очень плохо.
— Но вам-то какая забота?.. С первой же минуты вашего появления в Раткенноне я вел себя с вами просто ужасно. Так почему же вы не уехали?
Она пожала плечами:
— Потому что я не могла вас оставить.
Эйдан вдруг снова вспомнил о Делии и невольно усмехнулся. Его жена не протянула бы ему руки, чтобы удержать от падения в бездну.
Преданность. Упорство. Бескорыстие. Мужество. Эйдан прекрасно знал, насколько редко встречаются подобные качества. И он нисколько не сомневался: если Нора не бросила его, когда он нуждался в помощи, значит, она не оставит и его дочь. Но сможет ли он теперь смотреть ей в глаза? Ведь эта женщина заглянула в самые мрачные уголки его души…
Он внимательно посмотрел на Нору и снова подумал о том, что у нее удивительные глаза — они светились добротой, сочувствием, пониманием…
— Нора. — Эйдан судорожно сглотнул. — Нора, не делайте этого.
— Вы о чем?
— Не уезжайте.
— Думаю, я могу отложить отъезд, пока вы нуждаетесь во мне. Но я уверена, что это продлится недолго.
— Речь не о том, чтобы отложить отъезд. Я хочу, чтобы вы остались здесь. Навсегда.
— Навсегда? Но я полагала, что мы договорились…
— Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Вы нужны мне. Вы нужны Кассандре. А мы… Я уверен, что мы тоже нужны вам.
Шляпка выскользнула у нее из рук, и она, пытаясь ее поднять, наступила на поля.
— То есть вы хотите сказать… Вы меня удивляете… — Нора тихонько всхлипнула.
— Удивляю? Чем именно? Тем, что у меня хватило ума понять, какое сокровище я едва не упустил? Нора, я и сейчас не могу предложить вам свое сердце. Но я могу взять на себя заботу о вас, стать вашим защитником, чтобы вы больше не зависели от деспотичного отчима. У вас появится дом, о котором вы давно мечтали, и возможность создать собственную семью. У вас будет муж. Будет дочь.
— Но вы сказали…
— Я слишком много говорил, однако теперь…
— Не хотите ли вы сказать, что все чудесным образом изменилось?
Эйдан провел ладонью по волосам.
— Дело в том, что все эти годы Кассандра находилась исключительно на моем попечении, и я никого не мог назначить ее опекуном. Разумеется, она ни в чем не нуждается. На ее счету достаточно денег, и она до конца своих дней может жить как принцесса. Ее финансовые дела ведут самые благонадежные поверенные во всем христианском мире, а все мои слуги готовы идти за ней хоть в огонь, хоть в воду.
— Вы хорошо о ней позаботились.
— Да, конечно. Лишь одно я так и не смог для нее сделать. Не смог найти того, кто взял бы на себя заботу о ней в случае моей смерти и стал бы ее опекуном. Я отметал все кандидатуры, которые рассматривал, — у всех было множество недостатков.
— Я вас понимаю, — кивнула Нора. — Мне кажется, у вас замечательная дочь.
— Даже сейчас, когда она ненавидит вас?
Нора улыбнулась:
— Даже сейчас.
— Нора, если бы я мог выбрать человека, которому решился бы доверить Кассандру… Я думаю, что смог бы доверить ее только вам.
Его слова застали Нору врасплох. Она в полной растерянности пробормотала:
— Но вы же меня совсем не знаете…
— Достаточно и того, что мне известно. Когда человек большую часть времени проводит за игральным столом, у него развивается шестое чувство, то есть способность видеть то, что скрывается за парадным фасадом, который люди возводят для защиты от посторонних глаз. Мне одного взгляда достаточно, чтобы раскусить лживую и подлую натуру. Я без труда могу угадать, когда игрок готов поставить на кон все свое состояние. И я безошибочно определяю, когда человек правдив и честен. Хотя сам я совсем не такой.
— Но, сэр Эйдан…
— Пожалуйста, Нора, выслушайте меня. Нора, я хочу, чтобы вы стали матерью моей дочери. Полагаю, что более надежного человека мне не найти.
Какое-то время она молча смотрела на него.
— Сэр Эйдан, но Кассандра…
— Девчонке придется забыть обо всех своих капризах. Повторяю, лучше вас мне не найти.
— Но она…
— Нора, это мое решение, а не дочери. Более того, я уверен, что если потрачу десяток лет и объезжу всю Европу в поисках женщины на это место, то и тогда остановлю свой выбор на вас.
Нора снова задумалась. Наконец пробормотала:
— Но если я выйду за вас замуж… Сэр Эйдан, я хочу, чтобы мы были честными друг перед другом. Мне хотелось бы знать… Видите ли, лежа в бреду, вы говорили очень странные вещи… О Кассандре и Делии.
Пальцы Эйдана впились в одеяло.
— Что именно я говорил?
— Вы следовали за Кассандрой, пытались ее найти. Якобы кто-то ее похитил. Вы все время говорили про какой-то яд и грозились убить того, кто похитил вашу дочь. Я поняла так, что это совершила Делия. Эйдан, вы…
— Убил ли я свою жену? Нора, вы об этом хотели спросить?
Она молча кивнула и отвела глаза.
— Значит, до вас уже каким-то образом дошли эти отвратительные сплетни? Что ж, ничего удивительного. Я все ждал, когда это случится. Но скажите, вы поверили?
Нора по-прежнему молчала, и он продолжал:
— Вы не можете себе представить, сколько раз в ночных кошмарах я душил ее, расправляясь с ней за то, что она сделала, за то, что пыталась сделать с Кассандрой. Но когда я их нашел…
Эйдан вдруг умолк и потянулся к халату, лежавшему у него в ногах. Накинув халат на плечи, он поднялся с кровати и принялся расхаживать по комнате. Наконец остановился у окна и вновь заговорил:
— Вместе с Делией и Кассандрой мы провели в Раткенноне почти два года. Делия терпеть не могла замок. А меня ненавидела. Но я старался не придавать этому значения. Ведь здесь Кэсси была в полной безопасности. То есть была защищена от последствий скандала…
Нора внимательно слушала; она прекрасно понимала, с каким трудом Эйдану дается каждое слово.
— Увы, я недооценивал Делию… То есть не думал, что она решится на это… В ту ночь, когда моя жена умерла, была ужасная гроза. Шторм налетел с моря. Она пришла ко мне в кабинет с идиотской жалобой — якобы одна из горничных стащила из ее комнаты какую-то ленту. Я же пил бренди и, вероятно, был изрядно пьян. Мы с Делией о чем-то говорили, а потом она вдруг взяла мой бокал и наполнила его. — Эйдан криво усмехнулся. — Должен признаться, что подобная забота меня поразила. Но я ничего не заподозрил. Мне в голову не могло прийти, что она способна подсыпать яд.
Яд… Это слово эхом прозвучало у Норы в ушах. Ей тотчас же вспомнились душераздирающие крики Эйдана — в бреду он часто упоминал какой-то яд.
— Она хотела убить вас?
— Нисколько не сомневаюсь. Во всяком случае, у меня есть все основания предполагать, что именно этого она хотела. Иначе зачем же подсыпать человеку яд?
— И что же… Что произошло потом?
— Когда мы только приехали в Раткеннон, Кейдегон подарил мне пса. И вот этот пес… Едва лишь Делия выскользнула из комнаты, Финн подошел ко мне и выбил из моей руки бокал — у него была такая отвратительная привычка. А затем принялся лакать разлитое по полу вино… — Эйдан тяжко вздохнул и, казалось, о чем-то задумался.
— И что произошло?