— Прекратите. Это не смешно. Вы меня не на шутку разозлили.
— Милая моя, ты утратила девственность, а теперь тебе грозит еще и утрата самообладания. Так не годится. Тебе следует смириться с ситуацией. Не забывай, что ты меня не оттолкнула. Если бы ты и в самом деле была той девушкой, которую сейчас из себя строишь, ты бы выбежала полуодетая в ночь и снег. Но ты не сделала ничего подобного. Ты позволила мне соблазнить тебя, и я не заметил, чтобы мое общество было тебе неприятно. Брось, Сэйра, будь сама собой. Это так естественно — любить и быть любимой. Мы будем очень счастливы вместе. Давай, одевайся. Твоя шуба и ботинки уже высохли. Пошли скорее.
Он раскидал носком ботинка догорающие поленья.
— Мы же не хотим, чтобы домишко сгорел дотла, что скажешь? — обернулся он ко мне. — Попугаячья хижина. Я до конца своих дней буду помнить о ней и о проведенной в ней ночи. Ты готова? Дай-ка я на тебя взгляну. Ты даже выглядишь иначе. Ты стала еще прелестнее, а в твоих глазах затаилась загадка. Думаю, нам придется подождать около трех недель. Кажется, столько должно пройти после оглашения в церкви наших намерений.
Я не ответила, а он распахнул передо мной дверь хижины, и мы вышли в заснеженное морозное утро.
Мне казалось, что мне снится сон, от которого мне вскоре предстоит очнуться.
Мы вернулись в Грейндж только к полудню. Тетя Мабель появилась в холле как раз в тот момент, когда мы входили в дом.
— Ах, Сэйра! — воскликнула она. — Ты все-таки осталась на ночь в лечебнице! Мы так и поняли. Разумеется, это было самое разумное решение.
Несколько мгновений я колебалась. Соблазн позволить ей пребывать в своем заблуждении был велик. Это избавило бы меня от необходимости что-то объяснять и оправдываться. Но затем я вспомнила, что нас видел на станции Джек Уолл. Что если он скажет об этом теткам?
— Нет, — покачала я головой, — мы приехали вчера вечером.
Клинтон пришел мне на выручку.
— Транспорта на станции не оказалось, и нам пришлось идти пешком. Мы заблудились в лесу, но, к счастью, нашли убежище, приютившее нас до утра, когда мы смогли продолжить путь.
На лице тети Мабель отразилось изумление, смешанное с потрясением. Ее племянница нашла убежище… на всю ночь… с мужчиной?! Я почувствовала, что краска заливает мое лицо. А ведь тетя Мабель возмущена непристойностью ситуации, даже не догадываясь о степени ее чудовищности.
Тут появилась и тетя Марта.
— Они пришли, — зачем-то сообщила ей тетя Мабель и затем уже добавила: — Они приехали вчера вечером.
— Вчера вечером… Но где же?
— Как это мило с вашей стороны, мисс Ашингтон, что вы так за нас волнуетесь, — вмешался Клинтон. — Поезд прибыл очень поздно. Он только и делал, что останавливался по пути следования из-за снежных заносов. Мы попытались добраться до дома, но нам пришлось сражаться с метелью, и когда мы набрели на хижину в лесу, то воспользовались этой возможностью укрыться от непогоды.
Все-таки он знал, как надо разговаривать с женщинами. Даже тетя Марта не могла устоять перед его обаянием.
— Но все уже позади, — продолжал он. — И можете не сомневаться, мисс Ашингтон, что я сделал все, что было в моих силах, чтобы позаботиться о вашей племяннице.
Тетя Марта посчитала первым делом решить самые насущные проблемы.
— Вам необходимо поесть чего-нибудь горячего, — заявила она. — На кухне есть жаркое. Мабель, будь добра, попроси миссис Лэмб как можно скорее подать его нам. Я уверена, что вам хочется переодеться во что-нибудь сухое. Спускайтесь в столовую через десять минут. А потом вам лучше отдохнуть.
— Именно это нам и надо! — воскликнул Клинтон, восхищенно глядя на тетю Марту.
Я вздохнула с облегчением, покинув их общество. Переодевшись в теплое шерстяное платье, я спустилась вниз. Клинтон уже сидел за столом. Я сказала себе, что слишком расстроена для того, чтобы принимать пищу, но, к своему удивлению, обнаружила, что необыкновенно проголодалась. Клинтон, похоже, опять прочитал мои мысли, и они его немало позабавили.