Странная штука — жизнь, продолжала размышлять я. Жизненный путь моих родителей был бурным и нелегким. Что судьба уготовила мне? Что ожидает меня в будущем?
Клинтон все время был рядом. Он не выпускал моей руки, даже когда мы возвращались в Грейндж.
Угощение подавали в холле. Когда в толпе гостей я вдруг увидела Тоби, то решила, что у меня галлюцинация. Он стоял передо мной и выглядел несколько старше, чем тогда, когда я в последний раз видела его в Лондоне. И тем не менее это действительно был он. Меня охватила безумная радость.
— Тоби! — закричала я.
Он взял меня за руки.
— Сэйра… ты стала совсем взрослой!
— Прошло так много времени.
— Как я рад тебя видеть. Я искал вас на Дентон-сквер. Никто не знал, куда вы исчезли. Тогда я поехал к Тому Меллору. Он сказал, что твоя мама оставила сцену и переехала к родственникам мужа. В газете я увидел объявление о смерти твоего отца и тут же примчался сюда. Я встретил твою тетю и сообщил ей, что я твой старинный друг. Она пригласила меня в дом…
От волнения у меня подкашивались колени. Мне хотелось прижаться к нему и заплакать. Мне так ясно вспомнилось «Кафе Ройял»… наш сговор против мамы, которую мы оба боготворили.
— Что ты делаешь в Англии?
— Я здесь уже месяц. Скоро мне предстоит возвращаться в Дели.
— Тебе там нравится?
Он кивнул.
— Но я так рад, что опять в Англии.
Я вспомнила о Клинтоне, вернувшемся на родину в поисках жены, и поинтересовалась:
— Ты женат?
— Нет.
— Пора бы.
— Похоже, что я все делаю с запозданием, — как бы извиняясь, произнес он.
Я улыбнулась. Мне было так приятно снова его видеть. В Тоби не было ни капли высокомерия. На это я обратила особое внимание. Подсознательно я сравнивала его с Клинтоном.
— Когда ты возвращаешься?
— Я рассчитывал провести здесь два месяца. Но я мог бы задержаться еще немного.
Его темно-синие глаза заблестели.
— Я много о тебе думал, — продолжал он. — Мне очень хотелось знать, как ты живешь. Я был потрясен, узнав о смерти твоей мамы.
— Значит, ты уже знаешь…
— Да, я услышал об этом от одного друга. Мы беседовали о театре, и кто-то упомянул Айрини Раштон. Он также сказал, что после скандальной истории с Херрингфордом она ушла со сцены, уехала из Лондона и умерла. Это меня шокировало, и я очень волновался о тебе.
— Как видишь, я жила у своих теток.
— Ты… здесь… в этом древнем поместье… Мне это кажется очень странным. Я приехал вчера вечером и остановился в гостинице «Лесничие». Ты ее знаешь?
— Да, — кивнула я.
— Я поживу в ней какое-то время. Теперь, когда я тебя нашел, нам нужно о многом поговорить.
— Да, Тоби, со времени нашей последней встречи и впрямь утекло очень много воды. А несколько недель назад я вышла замуж.
Потрясение, отразившееся на его лице, стало для меня полной неожиданностью. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами и молчал. Я его отлично понимала, потому что и сама чувствовала нечто подобное.
— Все произошло очень быстро, — заспешила я. — Отец вернулся с Цейлона. С ним приехал его сосед, Клинтон Шоу. Мы с Клинтоном скоро уезжаем на Цейлон…
«Зачем я все это говорю? — спрашивала я себя. — Что я вообще натворила? Тоби приехал. Он меня нашел, а я уже замужем за Клинтоном Шоу!»
— Что ж, — выговорил наконец Тоби, — я желаю тебе счастья. Когда… ты едешь на Цейлон?
— Очень скоро. Если бы не отец, мы бы уехали раньше. Он долго болел. Мы знали, что он умирает.
Несчастное выражение, не сходившее с лица Тоби, меня угнетало.
— Я хотел бы встретиться с тобой… прежде чем уехать от сюда, — произнес наконец он. — Может быть, ты расскажешь мне о том, как ты жила все это время.
— Завтра, — ответила я. — Мы пойдем погулять в лес.
Я знала, что на следующий день Клинтон рано утром уедет в Лондон. Он уже начал подготовку к отъезду.
Позже, в этот же день, к нам приехал наш стряпчий. Он привез завещание отца. Мы все — тетки, я и Клинтон — собрались в библиотеке.
Завещание оказалось очень простым. Он упоминал своего управляющего и нескольких рабочих, но основными наследниками были я и моя сестра Клития. Ожерелье Ашингтонов досталось Клитии, которая должна была передать его жене своего сына. Он также оставил ей свой дом на Цейлоне и кое-какие ценные бумаги, но сама плантация отходила ко мне.