— Ты — ошибка природы, — продолжал Валера, — ошибка твоих родителей! Выродок! — дальше последовала конструкция, сооруженная из изощренного мата. Илья позавидовал даже его красноречию: куда уж там литературный язык! Не передашь столько эмоций одной фразой.
— А ты хотел, чтобы он тебя трахнул! А черта с два! — ликовал Валера, — он не такой как ты, он — нормальный!
Его куда-то поволокли, Илье оставалось только догадываться, без очков он был совсем беспомощным. Как он понял по запаху и мутным очертаниям, это был мужской туалет. То, что троица убралась подальше от любопытных глаз, могло означать только что-то очень плохое. Вероятнее всего, сегодня они таки исправят ошибку природы: его рождение. Давно пора бы.
Валера и его друзья били так нещадно, как никогда раньше, словно от силы ударов зависела их собственная жизнь. В их лицах оставалось все меньше человеческого, в мертвых глазах горел отчаянный и яростный свет, который горит у каждого хищника, вышедшего на охоту, вонзающего клыки в мягкую плоть жертвы.
Но они не собирались убивать Илью, они придумали кое-что более изощренное.
В какой-то момент удары вдруг прекратились. Илья мысленно умолял о продолжении. Он не хотел ничего, кроме смерти. Любой. Быстрой и безболезненной или медленной и мучительной, это не имело значения. Все его тело уже превратилось в комок чистой боли и приготовилось к своей последней агонии.
Валера рванул его за волосы, заставив подняться и встать на колени. Он возился с застежкой своих брюк.
— Попробуй! — смеясь, потребовал он, — может я не хуже твоего ненаглядного Андрюши!
— Нет-нет-нет, — зашипел Илья из последних сил, — я не буду это делать, ты меня не заставишь…
Кровь заливала ему лицо, он почувствовал ее солоноватый привкус во рту, пока говорил это. Она застилала ему глаза мутной пеленой, из-за которой он переставал видеть даже очертания.
— Какой непослушный мальчик! — хмыкнул Валера. Илье удалось каким-то чудом извернуться и лягнуть обидчика. Это было удивительно при том, что ему едва хватало сил на то, чтобы дышать.
Он промазал, и удар пришелся в колено. Валера все равно не был к этому готов, поэтому осел, огласив помещение отчаянной руганью. Илья сильно поплатился за непослушание и уже скоро лишился последних сил к сопротивлению.
— Вот урод, — прорычал Максим, — надо его как следует проучить!
Борис поднял с кафельного пола, залитого кровью, школьную сумку Ильи и стал копошиться внутри. Он брезгливо бросал в сторону тетради и письменные принадлежности до тех пор, пока не наткнулся на линейку.
— Это подойдет? — спросил он у Валеры. Тот довольно кивнул и взял орудие предстоящей пытки из рук товарища.
— Расслабляйся и получай удовольствие, — сказал он Илье.
Вероятнее всего, полагалось, что он будет умолять о пощаде любой ценой. Но на свое счастье Илья потерял сознание, уверенный в том, что наконец-то отправляется в мир иной.
Андрей бежал так, как не бегал никогда на свете. Когда ему сказали, что Петров и его дружки потащили Скворцова в туалет, «разбираться», он сразу понял: будет беда. Счет шел на минуты, поэтому он словно убегал от смерти или, напротив, гнался за ней.
Дверь он открыл ногой, в туалет влетел как сумасшедший и накинулся на проклятую троицу с такой яростью, словно хотел растерзать их в клочья.
— Убирайтесь, убирайтесь, уроды! — орал Андрей. Он что-то еще кричал, сам не мог потом вспомнить, что и наносил бесчисленные удары. Силы у него сейчас было за десятерых. Страх ушел прочь.
Опомнился он только тогда, когда принялся бить Валеру головой о бочок унитаза. Максим и Борис с трудом растащили их и, сверкая, перепуганными глазами, поскорее увели своего главаря. Андрей остался наедине с неподвижно лежащим в углу Ильей.
Вначале ему показалось, что мальчик мертв, но, проверив пульс, он выдохнул облегченно.
Весь кафель на полу и стенах был забрызган кровью, словно они находились в пыточной.
В большое незашторенное окно лился тусклый солнечный свет.
Андрей принес воды и кое-как привел Илью в чувство. Мальчик слепо щурился на него ничего не видящими глазами. Андрей вспомнил про очки и убежал искать их. Когда он вернулся, Илья уже застегивал брюки дрожащими окровавленными пальцами.
— Как ты? — тихо спросил Андрей.
— Великолепно, — мальчик криво улыбнулся.
— Илья.
— Что ты ждешь услышать?
— Ничего… — потерянно пробормотал Андрей.
Илья забрал у него очки и стал собирать с пола свои вещи. Среди них он обнаружил и злосчастный дневник. Его сильно трясло, конечности слушались его плохо, но он не подавал и виду.