— Люда! — еще один раз для верности произнесла женщина.
Мила набросила пальто и побежала прочь, словно ее действительно могли остановить силой.
Ветер пронизывал насквозь. Одежда и кожа не были преградой для него: он пробирался сразу в душу. Становилось невыносимо зябко, хотелось сдаться и вернуться домой. Но вместо этого Мила шла по улице, кутаясь в пальто.
Окоченевшими пальцами она набирала номер в сотовом. Батарейки осталось мало, и количество попыток дозвониться было ограниченным. Решение нужно было принимать быстро.
Окна домов глядели на продрогшую девушку осуждающе: она посмела бросить им вызов.
— Илья? Прости, если помешала… — сбивчиво говорила она, совсем охрипнув от ветра, — могу я попросить у тебя политического убежища?
— Конечно, — другого ответа она и не ожидала, — я встречу тебя у метро.
— У меня нет билета… Я без всего ушла… — толи призналась, толи все-таки пожаловалась Мила. За что она ценила Илью, он сразу все понял, без лишних вопросов.
— Хорошо. Я скоро приеду, — пообещал он. Мила не успела сказать ничего больше, потому что у нее разрядился телефон.
Она осталась наедине с уютно светящимися окнами, непроглядным ветром и холодным осенним вечером.
— Мне так неловко… Все так ужасно вышло, — говорила девушка, пока они поднимались на лифте до нужного этажа. Этот дом был построен в конце восьмидесятых и напоминал космическую станцию из серого бетона. У архитектора явно были какие-то проблемы, как, впрочем и у строителей. Они не особенно то старались, воплощая чужую задумку.
— Ну что ты, — ободряюще улыбнулся Илья, — все в порядке. Обстоятельства разные бывают.
В голове у Милы навязчиво крутилась мысль о том, что он все-таки ангел. Таких людей не бывает, и быть не может. Люди намного хуже, черствее, злее. Никто не согласился бы приютить ее, у каждого бы нашлась тысяча причин, чтобы остаться в стороне, не впуская в свою жизнь чужую беду. Настоящие друзья это те люди с которыми даже беды общие, не только радость. Но у Милы настоящих друзей не было. Зато был настоящий ангел. Белокурый, светлоглазый, обладающий по-настоящему ангельской улыбкой и мягким, тихим и вкрадчивым голосом.
Девушка уже окончательно готова была поверить в эту свою фантазию.
— Будешь что-нибудь? — спросил «ангел». Мила робко топталась в прихожей, не зная, куда деть обувь, куда повесить пальто. Она казалась себе чудовищно лишней в этой квартире. Все происходящее для нее было таким новым, таким непривычным, что никаким образом не укладывалось в голове девушки. Но ей определенно нравилось ее маленькое приключение.
— Нет… спасибо… — пробормотала она. Илья включил везде свет и вернулся, чтобы помочь ей.
— Ты уверена?
— Нет, — после некоторой рефлексии призналась девушка, — я очень замерзла и не отказалась бы от чего-нибудь горячего.
— Может быть душ?
Мила вытаращила глаза так, словно ей сейчас предложили сняться в порнофильме. Несколько мгновений ей понадобилось, чтобы объяснить себе, что все хорошо, ничем непристойным это ей не грозит и вообще нет ничего страшного в том, чтобы пользоваться ванной в чужой квартире, если уж ей пришлось там оказаться.
— Нет, спасибо, — сдавленно пролепетала она. Илья улыбнулся как-то лукаво, судя по всему его, позабавило смущение, вызванное этим предложением.
Мила почему-то стала думать о его личной жизни. Спросить она не решалась, поэтому девушке оставалось только делать выводы. Квартира выглядела слишком аккуратной и ухоженной для одинокого холостяка, чувствовалась женская рука. Даже книги стояли корешок к корешку.
Вскоре Мила сидела на широкой кровати, завернувшись в теплый плед, маленькими глотками пила горячий шоколад и чувствовала себя вполне счастливой. Ей нравилась мысль, что никто не знает, где она и поэтому не сможет ее найти. Обстановку она более-менее изучила и уже начала привыкать к миру чужих вещей.
— У тебя что-то серьезное случилось? — предположил Илья. Он расположился в кресле, оттуда удобно было наблюдать за Милой. Девушка тоже украдкой следила за ним, особенно ее увлекали руки. В одной у «ангела» дымилась сигарета, во второй была пепельница.
— Да нет… — уклончиво ответила она и прикрыла глаза, — просто мать явилась…
Илья понимающе кивнул: он уже был наслышан о Елене Ивановне, ее характере и ее подвигах.
— Она ненавидит меня… — вздохнула Мила.
— Нет, — возразил мужчина, — любит, но по-своему. Иногда конечно лучше, чтобы люди ненавидели, нежели так любили.