Потому что завтра они расстанутся на всегда, а она будет всю оставшуюся жизнь презирать себя за слабость. Потому что она не может отомстить за измену, изменив. Как бы Андрей не обращался с ней, он не заслужил…
— Ты не такой, — грустно заметила Мила. В глазах Ильи она видела только грусть и нежность.
Он улыбнулся своей привычной «ангельской» улыбкой.
— Ты права, — сказал он и сам же помог девушке подняться.
Несколько минут они смотрели друг на друга и смеялись. Снег за окном все шел и шел. Где-то внутри квартиры тикали часы. Было так светло и просто, словно Мила вернулась в давно потерянное и забытое детство.
— Ты останешься здесь? — спросил Илья, когда они оба успокоились.
— Да, если ты не против.
Мила думала о Кате и жертве, которую приносит ради дочери. Она была бесконечно горда собой, но в тоже время бесконечно несчастна. «Нужно быть круглой дурой, — ругала сама себя она, — чтобы убить самую прекрасную любовь в своей жизни». Но Мила понимала, что если не убить эту любовь во время, то однажды она убьет ее саму.
Необходимо было вырвать хрупкий цветок, пока он не выпустил ядовитые шипы, которые погубят не одну птицу, очарованную его красотой.
Мила лежала в темноте и смотрела в потолок. Илья задумчиво курил, расположившись в кресле. Свои сигареты девушка так и оставила в прихожей, даже не притронувшись к ним. Ей больше нравилось вдыхать тот дым, который он пропустил через свои легкие.
— Как твое настроение? — зачем-то спросил он.
Девушка начертила пальцев в воздухе какой-то символ и стала внимательно изучать свои ладони.
— Мне очень больно, — честно призналась она. Когда он так пристально на нее смотрел, врать было бессмысленно, выходило слишком фальшиво.
— Почему?
— Потому, что мне изменил муж, — быстро соврала Мила, пользуясь тем, что он отвлекся, зажигая новую сигарету, — мой мир рухнул и разбит на осколки. Я не знаю, что мне делать и скорее всего умру от боли.
— Ты в этом уверена? — в голосе Ильи неожиданно прозвучал сарказм, — от душевных страданий еще никто не умирал.
Он лег рядом с ней, ничуть не смущаясь того, что пепел сыплется прямо на простыни. Мила почувствовала, что у нее путаются мысли от одного только осознания того, что он так близко. Руку протяни. Она чувствовала тепло и запах его тела.
— Как цинично, — фыркнула она с наигранной обидой и взяла у него из рук сигарету, чтобы сделать одну короткую затяжку. Горький привкус табака отрезвил ее помутневший разум.
— Не думаю, — пожал плечами Илья.
Они немного помолчали, сигарета снова вернулась к нему.
— В двенадцать лет я стал жертвой насилия, — беззаботно сказал он. Мила оторопела, не зная, как реагировать на эти слова. Она почувствовала приступ мучительной жалости, а вместе с ней болезненной нежности, но не сочла нужным выражать оба чувства.
— Ты так спокойно об этом говоришь… — пробормотала она заплетающимся языком. Ей не нужно было даже смотреть на Илью, чтобы знать, что он улыбается.
— Ну… — растерялся он, — не в петлю же из-за этого, — он сделал некоторую паузу и продолжил, — это уже не имеет значения. Я просто хотел сказать, что все можно пережить и все можно вынести. Особенно ради любви.
Миле меньше всего хотелось возвращаться к опасной теме. Распаленная алкоголем и магическим очарованием ночи, она готова была уже во всем сознаться.
— Знаешь… — снова заговорил Илья, сигарета у него догорела и он потянулся за новой, — когда-то я очень любил Андрея, — Мила уже ничему не удивлялась, — это меня и погубило. Это очень неблагодарное дело любить его, ты уже, наверное, заметила… Это и тебя погубит.
Она молчала, мысленно складывая мозаику из разрозненных кусочков.
— Ты же сам сказал, что ради любви все можно вынести, — напомнила она холодно.
— Да, — кивнул Илья, — и на что угодно можно пойти…
Миле хотелось плакать, но сильнее — признаться уже наконец, открыть свою тайну, не задумываясь о том, что он с ней будет делать. На ее душе лежал неподъемный камень, становившийся тяжелее с каждым днем, с каждой минутой.
«Это же так просто… — убеждала девушка себя, — сказать „я люблю тебя, а не Андрея“».
В воздухе повисло томительное ожидание. Кто-то из них должен был задать вопрос, который все решит.
— Ты любишь его? — первым осмелился Илья. Мила тяжело вздохнула. У нее был последний шанс, которым она не готова была воспользоваться.
— Да. Я люблю его.
Ее трясло, и она всеми силами старалась скрыть это, сделав вид, что все дело в сквозняке.