– Ага, приехали,– произнес старик, надевая фуражку и застегивая на пуговицы синюю штормовку.
– Здравствуй, Джордж,– поприветствовал его доктор.– Как дела с домом?
– Порядок! Я здесь все протопил и прибрал к вашему приходу. Вещи доставлены, приборы установлены. Уборку нынче утром закончили. Вам помочь с багажом?
– Нет, справимся сами,– ответил Росси.
Джордж обошел машину и откозырял Франческе и Мэгги.
– Заходи как-нибудь,– пригласил старика Феликс.– Посмотришь, как мы устроились…
– Спасибо. Зайду, как не зайти,– отозвался Джордж.
Так уж здесь было заведено: старожилы всегда приглашали друг друга в гости, но ни у кого не хватало нахальства приходить.
Чемоданы занесли в прихожую, одна стена которой была деревянная, другая – каменная, а с потолка свисала на цепи кованая люстра. Феликс вернулся к своим коробкам, а Мэгги и Франческа прошли по вязаному коврику, свернули налево, спустились по двум полированным ступенькам у порога гостиной, и… Всякому, кто попадал сюда впервые, казалось, что он в лесу, потому что задняя стена гостиной была целиком из стекла – от пола до потолка пяти с лишним метров высоты.
Сама комната поражала размерами. В дальнем углу стоял кабинетный рояль, а с ним рядом на возвышении располагалась открытая библиотека. Чуть ближе, почти в центре, был устроен открытый камин с уходящей вверх черной трубой, а на переднем плане – бар из тикового дерева в едином стиле с потолком и обшивкой. То тут, то там гостей встречали мягкие диваны и кресла.
От вида из гигантского окна просто захватывало дух.
Кряжистые перекрученные стволы деревьев, поросшие плющом и мхом, в сочетании с полосой неба над ними создавали ни с чем не сравнимый пейзаж, которым Мэгги не уставала восхищаться. Деревья уходили вниз, к прибрежным скалам, а за ними тек Гудзон. Девушка боялась представить, сколько стоит такой дом, и просто радовалась, когда выпадала возможность приехать сюда еще раз. Теперь же ей предстояло в нем жить.
– Здесь нас не найдут? – спросила она Франческу.
– Куда им! Только если сильно постараются. Фактически дом все еще записан на Энею, хотя им пользовалась вся семья. Больше мы нигде не отдыхали, не то чтобы в Нью-Йорке это нам часто удавалось. Так что, если ты никому не говорила о нем…
– Я? Вы ведь велели молчать, вот я и молчала.
– Собственно, к чему нас вообще кому-то искать? Если бы тот репортер что-нибудь знал, то уже рассказал бы. Никому, кроме нас, не известно, что Феликс связан с плащаницей или что плащаница имеет отношение к клонированию. Можете играть в безумного гения и его ассистентку сколько захотите – все останется в тайне.
Мэгги сочла за лучшее промолчать.
Пронося вещи через холл, они миновали столовую с застекленной дверью, ведущей на великолепную каменистую террасу, что служила семейству Росси летней гостиной. Чемоданы сложили в крыле, занимаемом Франческой, обстановка которого напоминала эпоху тридцатых годов. Вещи Феликса отнесли в его комнаты с мягкими гарнитурами черной и коричневой кожи.
Феликс открыл одну из смежных дверей.
– Здесь будешь жить ты, Мэгги.
Девушка увидела белую кровать с кованым изголовьем, на которой она всегда спала, приезжая сюда. Теперь к ней добавили белое кресло-качалку и маленький диван с цветочной обивкой, новую стенку с аудиосистемой, телевизором, книгами по беременности и родам. Рядом стояли белый столик и стулья. Из комнаты вели три двери: одна выходила на лестницу в небольшой чулан-прачечную, вторая, застекленная,– в садик с увитыми плющом стенами и бассейном для золотых рыбок в центре.
– Это все мне? – спросила Мэгги.
Феликс кивнул. Высокий и плечистый, он совершенно выбивался из этой типично женской обстановки. Он открыл третью дверь и придержал ее, приглашая Мэгги войти.
Детская: стены голубоватого оттенка, белая кроватка с подвешенной к ней каруселью из ангелов, которые, чуть тронь, принимались порхать вверх-вниз на прозрачных крылышках.
Нижний этаж превратился в единый научный комплекс. Все новехонькое, хоть сейчас за работу… Одна комната – процедурная, другая – родовая, остальные отведены Мэгги с ее будущим драгоценным ребенком.
– Какая прелесть, Феликс! – воскликнула Франческа.– Как тебе это удалось?
– Декоратор с рабочими почти пять суток трудились не покладая рук.
Он вышел и через минуту вернулся с полосатым халатом, какие выдают в больницах, вручил его Мэгги и сказал:
– Мы подождем в лаборатории. Когда будешь готова – спускайся.
Час пробил.
Глядя на бассейн в своем новом саду, Мэгги старалась успокоиться. Затем разделась, приняла душ перед осмотром, почистила зубы. Запахнув выданное белье, она опустилась на колени и склонила голову в молитве, прося Господа помочь ей с давлением.
Глава 22
Вторник, середина дня. Клиффс-Лэндинг
Феликс извлек стерильные инструменты из автоклава, а Франческа в белом лабораторном халате так и стояла у двери смотровой, сложив на груди руки, не желая заходить внутрь.
– Я, между прочим, только на днях была в кабинете гинеколога,– сказала она.– Чего не сказать о тебе.
Феликс тяжело вздохнул. Сестра, как обычно, попала в точку. Он уже почти позабыл акушерскую практику, хотя часто консультировал. Звание магистра в области акушерства и гинекологии отлично дополняло его докторскую степень по молекулярной генетике. Отработав свое в больнице «Гора Синай», он продолжил исследования в Нью-Йоркском университете, а одно время ему приходилось осматривать пациенток в старом кабинете отца. В конце концов, как акушер он был подготовлен по высшему разряду, не говоря уже о навыках специалиста по искусственному оплодотворению. Кое-какие навыки, конечно, не мешало бы освежить, но в целом он чувствовал себя достаточно компетентным.
– Думаю, основное я еще помню. Поможешь мне?
– Я не медсестра, Феликс,– сказала Франческа, отворачиваясь.
– Делать ничего и не придется, главное – поддерживай Мэгги. Успокой ее, подбодри, постой рядом за компанию. Скажи, если заметишь что-нибудь нехорошее. Потом вы с ней сможете вместе гулять и все такое. А хочешь – следи, чтобы она принимала витамины, как положено.
Франческа фыркнула и обвела глазами кабинет.
– Хорошо, Ватикан этого не видит, кстати, чем твои коллеги объясняют то, что ты сбежал из Турина посреди сессии?
– Смертью Энеи.
– Как мило.
Феликс потупился.
– Бартоло решил, что я слишком расстроен и не смогу координировать проект. Мне нашли замену, но я периодически выхожу на связь, чтобы не вызывать подозрений.
– Почему ты так уверен в успехе? Ты что, уже клонировал человеческие эмбрионы, а мне не сказал?
– Пока только мышиные, свиные, овечьи. Обезьяньи, если на то пошло.
– Я должна восторгаться?
Феликс знал, что нельзя выказывать ни малейшего сомнения.
– Да. Я их подращивал, прежде чем уничтожить, проверял. Все были здоровыми. Верь, у нас получится. Так ты поможешь?
– Еще подумаю.– Она повернулась, намереваясь уйти.
– Франческа, ты мне понадобишься во время осмотра. Особенно в первый раз. Представь, каково будет Мэгги.
– Я уже говорила, Фликс…
– Да-да, ты не медсестра, но ты все-таки женщина.– Феликс взял планшет с листом и подошел к сестре.– Можешь пока оформить ее карту. Задавай вопросы по списку и вписывай ответы в соответствующие графы.
Франческа взглянула на планшет.
– Ты хочешь, чтобы я расспросила ее до того, как ты начнешь осмотр?
– Нет, спешить необязательно. Создадим ей уютную атмосферу.
Франческа вроде бы и не согласилась, однако и не уходила – просто стояла в дверях, похлопывая планшетом по колену. Они привыкли быть вместе, привыкли помогать друг другу. Одни принципы, одни слабости – все на двоих.
– Я разработаю для нее комплекс упражнений и диету, – добавил Феликс.– От тебя сейчас требуется просто побыть с ней, чтобы она чувствовала себя комфортнее.
Франческа по-прежнему не двигалась с места.