— Жрец говорит, нет сомнений, он настоящий. Это подлинный меч.
— Вот и все! Теперь мы можем победить колдуна, отомстить за отца, Антора и остальных! Так давай сделаем дело! — выкрикнул Бако.
— Ты, Бако, остался бы цел и не служил колдуну целый год, если бы в прошлый раз я сел и обдумал происходящее. Но я не сделал этого поэтому ты чуть не погиб и чтобы сохранить жизни потом, сейчас мы станем думать!
— Арис прав, — кивнул царь Дламине. — Нужно обдумать все. Меня беспокоит странное поведение колдуна. Мы не знаем, чего он хочет. Не понимая его цели не свалимся ли мы в ловушку?
— Но как нам это узнать? — спросил шаман.
— Пусть первым Арис говорит, — предложил Кеттер. — Пусть Арис расскажет все, что видел своими глазами.
— Я видел мало, — пожал плечами Арис — История началась, когда меня ещё не было на свете! Все начал Мауро. Мауро, сын вождя, которому никогда не следовало вести племя. И все еще хорошо в Долинах — котты, янги и кочевники умело балансируют на доске не давая ей опрокинуться и это может длиться вечно.
— Только болотный народ, как комок грязи катается у всех под ногами, — сплюнул в сторону Бако.
— Но вот на доску вспрыгивает Аула — моя мать. Кто мог подумать, что ничтожный вес женского тела опрокинет все разом?
— О вождь, — тихо сказал шаман, — при своем ничтожном весе женщины имеют тяжесть переворачивать все, что угодно в этом мире.
— Мы, мужчины всегда помогаем им в этом, — заметил Кеттер.
— Мауро должен был уступить — ради блага всех. Не следовало бороться за девушку, обещанную царю янгов, — заметил Бако.
— Мауро всегда было плевать на всех, кроме себя. Мудрые духи не просто так сделали его пятым сыном. Его хотели даже выгнать из племени. Но Мауро поднял мятеж. И сверг старейшин и вождя, убил Аулу и украл меня. Так все началось. И долгие годы янги и кочевники танцуют новый танец в долинах — танец смерти. Царь Лаодокий ослеплен яростью и жаждет мести и оттого совершает ошибки. И Мауро, который умело использовал это. А потом подросли мы. Дети, выращенные в ненависти к янгам. И вот уже я раскачиваю доску, стараясь угодить Мауро, а мой настоящий отец видит, как сын Мауро уничтожает его царство, пока его собственный сын, Вазирик спит в земле. Думаю, он пришел в отчаяние от ярости и жажды мести и тогда он принял то самое решение. Освободил Меша. Впрочем, это уже знают все и мой рассказ ничем не помог.
— Да, вождь, все это дела прошедших дней, — лицо Бако недовольно хмурилось в полумраке пещеры, — какая разница, что было сделано в старые времена⁈ Нужно идти в Октафор и…
— Бако! Вождь Арис прав, нам надо подумать о замыслах колдуна! — беспокойно дергаясь на месте, произнес шаман, — Всю зиму он жрал север. А до того опустошил Долины. Теперь ушел на юг. Я говорил уже — каждая душа источник огромной силы. Зачем колдуну столько? Он уже раздулся как Туганна после весенних ливней. Но ему все мало. Беженцы рассказывают, что он кружит как ворон, пьет и пьет души. Его силы хватит чтобы разрушить весь мир! Но он не останавливается. Почему?
— Может он хочет лопнуть? — лениво зевнул Бако, — А может сошел с ума. Сидя здесь, мы этого не узнаем. Его надо ткнуть мечом, пусть сдохнет.
— Он говорил, что хочет владеть всем миром, — сказал Арис. — Он сказал мне: весь мир я захвачу до конца года.
— Меш говорил с тобой? — спросил Кеттер. — Что он сказал?
— Меш говорил со мной не один раз, — поморщился Арис. — Он говорил со мной во время битвы у Туганны и позже, когда мы оказались в его шатре. Его устами говорил мой отец, в чьем теле до сих пор заперт колдун. Он предложил мне разделить власть над миром. Он предлагал половину. Я до сих пор не понимаю почему.
Бако усмехнулся:
— Прости, вождь, но я могу рассказать, чего хотел от тебя Меш. Я слышал это сто тысяч раз и выучил наизусть! Он все время думал о тебе! Влюбленный мужчина столько не думает о своей невесте, сколько думал о тебе он! Он все время говорил о тебе. Говорил сам с собой! Спорил сам с собой разными голосами, то кричал на себя, то…
— Как будто спорили два разных человека, — хмуро сказал Кеттер, глядя в угол и шаман вскинул голову.
— Да, да, именно так, старик! — кивнул Бако, — как будто спорили два человека. Меш хотел чтобы ты разделил с ним власть над миром. Иногда он будто бы боялся, что ты откажешься, а иногда кричал, что если ты откажешься, он тебя убьет. И тут же кричал себе, что не позволит себе убить тебя. Он был как безумный в такие моменты.
— Оо! — простонал Кеттер и всплеснул руками.
— У тебя живот болит, старик? — едко спросил Бако, — у тебя стал такой голос, будто ты узнал, что тебе умирать на рассвете.
— Оооо! — старик закрыл лицо руками.
— Что такое? — спросил Арис тихо.
— Кажется, вождь, нет никакого смысла в этой войне, — проговорил старик отнимая ладони от мертвенно бледного лица, — не важно, если мы даже уничтожим всю лушь… не важно, что ты проткнешь ему грудь… все это не имеет смысла и мы можем просто лечь и умереть.
— Почему? — помертвевшими губами спросил Арис.
— В чем еще может быть причина⁈ — горестно воскликнул Кеттер. — В его добром сердце⁈ Теперь все ясно!
— Оо, нет! — вдруг подхватил шаман.
— Нам конец, — закончил Кеттер хрипло.
— О чем вы плачете? — спросил Бако.
— Отвечайте! — прикрикнул Арис глядя попеременно на шамана и Кеттера.
— Долговая кровь, — выдавил Кеттер. — Объясни им, глаза духа, я не могу говорить сейчас. Слишком горько.
Часть 3
Линферон. Глава 12
— Я размышлял над одним вопросом всю зиму, пока мы бежали из долин на север, — промолвил шаман. — Думал, когда лечил раненых, думал когда ложился спать. Почему царь Лаодокий поверил такому коварному колдуну? Разве он мог быть уверен, что тот исполнит клятву, а не бросит его в море? Я думал, почему колдун не убил царя ещё в Рохихалиле и тащил за собой через море?
— Какое нам до того дело? — лениво спросил Бако, играя ножом — то подкидывая его вверх, то крутя в руке. — Колдун заперт в теле царя? И хорошо, Арису будет проще найти его.
— Долговая кровь — вот единственное объяснение этого, — не слушая Бако, повторил шаман. — Теперь всё сходится.
— Что это? — переспросил Арис. Только он и Бако не поняли о чем идет речь. На лице царя Рохихалилы застыла маска отчаяния. Он произнёс:
— Это клятва которую дают друг другу двое. Они связывают свои души клятвой крови, заклятьем, которое не может нарушить ни один из них, пока клятва не совершена. Эту связать нельзя ни разорвать, ни нарушить потому, что сила поклявшегося обернется против него же. Даже после смерти она не даст покоя. Вот что держит Меша в теле царя Лаодокия. Долговая кровь требует свершения сделки.
— Что же в этом ужасного? — спросил Арис.
— Если подумать, поймешь, что за клятву взял с Меша царь Лаодокий и почему свершить ее нельзя, — странным тоном произнёс Кеттер и рассмеялся, как безумный, — Как сказал царь Рохихалилы, долговая кровь не отпустит даже после смерти и это правда! Меш теперь бессмертен! А я проклят навеки и все мои усилия попали даром, будь проклят навеки и твой отец, вождь Арис! Будь проклят царь Лаодокий, заключивший сделку, которую невозможно свершить!
— О чем ты говоришь, старик? — спросил Арис растерянно.
— Сам подумай. Чего мог желать твой отец⁈ Что он просил у Меша в обмен на свободу⁈ — и Кеттер снова залился лающим, диким смехом.
— Думаю, потеряв всё, царь просил отомстить за убитого сына. Но невозможно отомстить Арису за смерть Вазирика, — произнес шаман, глядя себе под ноги. — Эту клятву не исполнить во веки.
Арис поднял руку и тут же опустил ее обратно.
— У меня голова болит от этих слов! — рявкнул Бако, — Нельзя то, нельзя сё! Мы найдем колдуна, воткнем в него золотой меч и он сдохнет.
— Может быть они заключили не такую сделку? — наконец выдавил Арис.
— Думаю, такую, великий вождь, — проговорил царь Ролихалилы, — когда царь Лаодокий приехал ко мне, он просил, чтобы я помог ему отомстить за убитого сына. Его горе было велико. Он жаждал смерти Мауро, но больше всего ненавидел Ариса. Ариса — разорителя его земель, Ариса, который рос, когда кости его сына гнили в земле. Он сказал мне — мой враг вскормил Ариса кровью моего народа. Мне не будет покоя, пока Арис жив.