Они помолчали, слушая, как вдалеке шумит водопад.
— Что будет, если я воткну меч в сердце Меша? Ведь этот меч должен убить его! Меша никто не мог убить потому, что не было ни оружия, ни заклятья. А теперь есть оружие! И очень хорошо, что он не может сбежать из этого тела потому, что его держит долговая кровь! А значит — ему конец!
Шаман покачал головой:
— Будет не так, вождь Арис.
— А как? — Арис снова сел и сжал руки коленями, — как?
— Никто не мог убить Меша потому, что не было ни заклятий, и оружия. Теперь оружие есть. Меш должен бы умереть от этого оружия, но долговая кровь не даст ему сделать это. Его дух сохраниться, как всегда, если не исполнивший долговую клятву умирал, он становился бесплотным духом и скитался в мире. Потому, говорю тебе, от этого меча умрет только тело царя.
— Но долговая кровь отступит, если стороны придут к соглашению, — заметил царь Рохихалилы. — Клятва допускает такое.
— И это верно, — кивнул шаман. — Именно потому Бако слышал, как колдун спорил сам с собой. Было так: царь Лаодокий понял, что Арис и есть Вазирик и перед ним и Мешем встала дилемма — убить Ариса теперь нельзя и клятва не исполнена. Думаю, в искупление Меш предложил царю разделить мир пополам и отдать половину тебе. Щедрое предложение. Но ты отказался.
— Теперь я думаю, сам Меш подбросил тебе меч! — воскликнул Кеттер.
— Для чего же он сделал это⁈ — спросил Арис.
— Сам подумай — клятва связала тех, кто дал слово и никто из поклявшихся не может причинить вред друг другу. Как царь Лаодокий не может вредить Мешу, так и Меш ему. Меш не может приказать своей луши убить его. Даже если кто-то случайно ударит тело царя, Меш должен будет излечить его, клятва довлеет над ними. Но если ты ударишь Меша мечом, против которого у Меша нет сил и власти, тело царя умрет и Меш не будет виновен в этом и не сможет защитить его. Меш освободится от царя и будет жить вечно в другом теле, потому, что так и не сможет исполнить клятву — убить Ариса за Вазирика. Он не тронет тебя и ты умрешь своей смертью, а он останется жить вечно как тот, кто не исполнил долговую клятву.
Будто облако повисло над ними. Никто не находил слов и никто не смотрел друг на друга. Арис чувствовал, будто его на скаку сбросили с коня.
— Я сейчас понял вот что! Он должен будет выбрать новое тело особым образом! — вдруг воскликнул шаман. — Подумай сам, ведь не спроста он заперт в теле царя! Таково условие клятвы, я уверен! Должно быть царь поставил одним из условий, что Меш останется в его теле пока клятва не свершится. А значит…
— Кровная связь? — вскинул голову Кеттер, — Да? Ты тоже подумал об этом? Только чем это поможет⁈
— Говорите так, чтобы все понимали! — рявкнул Арис.
— Да, — повернулся к нему шаман, — Долговая кровь принудит его выполнять все условия. А если одно из условий было то, что он остается в теле царя пока клятва не свершится, его следующим телом должно стать другое, которое имеет кровную связь с тем, с кем он заключил договор.
— Мне это кажется бессмысленным, — признался Арис.
— Напрягись еще немного, вождь, — сказал шаман, — Меч не убьет Меша потому, что его удержит долговая кровь. И она же не даст ему перебраться в какое попало тело. Иначе он уже давно сделал бы это. Долговая кровь позволит ему спрятаться только в том теле, которое связано с телом твоего отца кровно. Линия крови должна продолжиться. А значит…
Кеттер вскинул голову и хищно посмотрел на Ариса.
— Значит — ты его ближайший сосуд.
— Нет, — царь Рохихалилы помотал головой, — Он уже пытался уговорить Ариса встать на свою сторону, колдун прощупал его. Он знает, такой союз выйдет боком. Тело Ариса и его дух никогда не покорятся ему до конца. Слишком много силы и ненависти разом. Он побоится. Кто еще остался у царя Лаодокия? Были другие дети?
— Нет, — сказал Арис, — нет. Таких детей нет. Я знал бы.
— Ты был врагом царю! Такое скрывали бы от тебя! — воскликнул Бако. — Но ты прав, мы с тобой знатно проредили его родню.
Арис тяжело вздохнул.
— У царя были братья, — сказал Кеттер, я помню это.
— Мертвы. Один умер от болезни, второго убил я сам в поединке, еще три года назад.
— И отец и мать умерли тоже. Сестер у него не было, — заметил Бако.
— Значит остаюсь я? Если нет других? — спросил Арис. — Колдун войдет в мое тело. Да, я готов, но кто знает, не окажется ли он сильнее меня? Все возможно. Думаю, будет лучше всего, если Бако убьет меня. Тем же мечом. Бако?
На миг воцарилась тишина, а потом Бако рассмеялся во все горло и склонив голову вытер глаза. Глянув на него, Арис хлопнул в ладоши. Вошедшему слуге приказал:
— Приведите сюда кого-то из знатных янгов. Приближенных к царю Лаодокию.
Бако издал горловой звук и покачал головой. Затем спросил:
— Зачем тебе знатный янг?
— Если ты помнишь, в Дарине, когда я жил там, господин Костомарис говорил, будто у царя уже есть наследник. Нужно узнать кто он. Это может быть его родственник.
— Может быть, — Бако снова тихо засмеялся. Арис разозлился:
— Бако, может быть тебе пора идти? Ты так тоскуешь!
— О, вождь, — усмехнулся Бако, — если я уйду, ты не узнаешь почему провалится твой план!
— Объясни свои слова. Я уже устал от загадок.
Бако хмыкнул и вытащив ножик принялся ковырять ногти.
— У меня мороз по коже от этих мыслей, вождь! — сказал он тихо. — Ты был прав, нам следовало обсудить все сегодня, а я был не прав, когда хотел сразу броситься в бой. Если во всех этих клятвах есть какая-то сила…
Бако поднял голову:
— У колдуна и правда есть другое тело.
Кеттер вскинул голову и Арис произнес:
— Бако, что за тело ты имеешь в виду?
— О, вождь… — едко пробормотал Бако, — помнишь девушку, которую ты когда-то полюбил?
— Откуда ты узнал⁈ — воскликнул Арис и тут же пожалел о своих словах — Бако говорил о Лее. Почему вдруг ему подумалось, что Бако имел в виду Лару⁈
— Как это откуда⁈ — возмутился Бако, — Разве не я сторожил ее в Дарине, когда вокруг творились разные дела? Лея; — пояснил он глядя на Кеттера и шамана по очереди, — вы оба не знаете об этом; наш вождь собрался жениться на девушке из янгов. Но оказалось, что у нее уже был муж!
Арис пожал плечами:
— К чему…
— Я сидел возле неё целый месяц, от тоски и позора уже не знал что делать. Оттого и заглянул тогда к ней в окно и увидел, что с ней делает этот учитель! Но сейчас я вдруг понял! Это был не учитель.
— Я увидел рядом с ней мужчину в одежде янгов, но лица я не видел. Я решил, что это тот, Костомарос. Кто еще мог быть в доме, думал я. Я вскипел от злобы и решил увезти ее, а учителя оставить, чтоб ты, как положено, поквитался за позор. Я вошел в дом, прошел через комнаты и с шумом вошел к ним. Рядом с Леей не было учителя, в комнате с ней был царь Лаодокий, он бежал, а на меня бросились стражники. И долгое время я считал, что этот Костомарос целовал Лею, только теперь я понял, это был не он! Нет, не учитель, а царь Лаодокий целовал ее!
Бако замолчал и Арис пожал плечами:
— Пусть так. Какое это имеет значение?
— Слушай же! Пока ты ездил в Глухие земли к вождю Изгаму, а мы с Антором сидели в лагере, к нам подошла Лея. Она требовала от нас почтения, шатер и вкусного мяса. Мы посмеялись над ней, а она выкатила из под плаща живот. Она была беременна, Арис! И слушай, что было дальше: она угрожала, что отец ее ребенка придет за ней и нам настанет конец. Мы мало слушали — кому интересно, что болтает баба? Однако теперь подумай — Лея знала, что ее учитель мертв, однако сказала, что отец ребенка придет за ней. Царь Лаодокий целовал её, Арис! Ты понимаешь? Лея носила его ребенка.