Человек был весь закован в железо, даже конь был спрятан в железные доспехи. Всадник тем временем поднял руку и отодвинул железную заслонку на лице. Показалось лицо — молодое, красивое и злое.
Народ вокруг роптал и посвистывал, ведь воля богов уже была высказана, так чего же он еще хочет? Но Арис поднял руку и задал традиционный вопрос:
— Кто заступил мне путь? Назовись.
Крики сразу стихли и всадник ответил звонко и яростно:
— Мое имя Акуила Венанди. Я привел воинов Томоза и командую ими по праву, и я сомневаюсь в твоей доблести и хочу испытания. Если ты победишь меня, я поклянусь тебе в верности и все мои люди тоже. А если я одержу победу…
— Такого не будет, — прервал его Арис, — я принимаю твой вызов.
— Когда ты ответишь на мой вызов⁈
— У нас принято отвечать на вызов, брошенный на пути, сразу. Я готов к битве. Здесь. Сейчас, — закончил Арис, чувствуя, как в нем разгорается азарт.
— Тогда найди коня! — посоветовал всадник.
— Нет, — отрезал Арис и протянул руку назад. Бако, который по традиции нес за ним оружие вложил в ему меч, — я советую и тебе слезть и не вмешивать в наше дело несчастное животное. Это очень плохая примета — убивать коня просто так.
— Кажется ты хочешь уклониться от схватки⁈ — закричал Акуила, приподнимаясь в стременах.
— Хорошо, оставайся конным, я готов, — сказал Арис, вставая в стойку.
— Так ты возьмешь коня⁈
— Нет, — отрезал Арис, — Нападай, или сойди с дороги!
Вместо ответа Акуила с грохотом опустил заслонку обратно и разворачивая коня рявкнул:
— Расступитесь!
Никто не двинулся с места, люди стояли и тишина заливала площадку.
— Расступитесь, — произнес Арис. И тогда люди разошлись.
Акуила с криком развернул коня и помчался назад, чтобы взять разгон. Арис слышал, как позади дернулся было Бако, но не решился вмешаться и отошел в сторону. Сотни глаз смотрели на него со всех сторон.
Акуила развернул коня в дальнем конце двора так резко, что бедное животное встало на дыбы и забило передними ногами в воздухе.
Между ними лежало теперь три десятка шагов. Арис знал, что как только копыта лошади опустятся на землю, она рванет к нему и у него будет несколько мгновений. Что же делать? Нырнуть вниз и разрезать лошади брюхо? Перебить ей ноги? Залить дорожку и светлые шкуры ее кровью и опозориться сделав своим первым убийством убийство коня, друга человека и его верного спутника?
Он перехватил покрепче меч. В голове было пусто и гулко — все мысли ушли. Арис видел лошадиную морду, закрытую в железное ведро и сквозь прорези видел ее глаза. Лошадь смотрела прямо на него. И вдруг люди окружающие их будто исчезли. Он перестал их замечать, все потеряло значение потому, что он весь окунулся в эти лошадиные глаза, полные тоски и страдания.
— Я тебя не обижу, — произнес он, обращаясь только к ней и понял, что хоть и не произнес ни слова вслух, лошадь поняла его. Арис опустил меч и выпрямился.
Все это заняло одно мгновение в тот миг, когда копыта лошади опустились на землю. В следующее мгновение рука Акуилы заставила ее помчаться вперед.
В миг она преодолела почти половину расстояния, разделяющего их. Акуила взмахнул мечом, будто собирался ударить в голову. Его глаза горели под заслонкой, а рука была так напряжена, что Арис понял — он хочет изменить положение меча в последний момент и ударить иначе, надеясь, что Арис примет его обман. Но все это не имело значение и он отвернулся и снова взглянул в глаза лошади.
Между ними оставалось не более трех шагов, когда она встала как вкопанная, затормозив на полном скаку. Всадник, не ожидавший такого, вылетел из седла и перевернувшись в воздухе, рухнул с ужасным грохотом под ноги Арису. Железный лязг отразился от стен. Лошадь, перешагнув через хозяина, ткнулась железным лбом Арису в плечо.
Акуила, приподнявшись на локте и потянулся за мечом, но Арис сделал шаг и наступил ему на руку. Акуила застонал, закатил глаза и подвывая упал на спину.
Арис поднял его меч и отбросил в сторону.
— Ты признаешь свое поражение? — громко спросил он.
— Это было не по правилам! — выдавил Акуила, — Лошадь скинула меня!
— В бою ты был бы уже мертв, — сказал Арис, — и не смей говорить мне про правила — по нашим правилам мы сходимся в поединках не вмешивая коней.
— Небесный отец остановил лошадь Акуилы! — воскликнул старший шаман раскатисто, — вот истинное доказательство его воли! Его рука уже отметила Ариса!
Народ завыл, перекрывая возражения Акуилы, но будто одержимый, тот все порывался подняться. Шлем слетел с его головы. Светлые волосы прилипли ко лбу и щекам, к слишком белой коже не знавшей солнца.
— Остановись, — Арис отпустил его руку и Акуила тут же вскочил. Он был одного роста с Арисом, широкоплечий и сильный, с синими, как небо глазами. В них плескалась такая ярость, что Арис понял — этот человек никогда не станет его союзником.
Старший шаман поднял руку. Все голоса стихли.
— Разве тебе непонятна воля Небесного отца, рыцарь Акуила⁈
— Но поединок был…
— Молчи! Не навлекай гнева на свой народ, Акуила Венанди! Все мы служим разным духам, но духи — сыновья Небесного отца! И он сегодня показал нам свою волю! Отступись, или умрешь!
Царь Рохихалилы закричал:
— Чудо! Чудо, люди! Небесный отец явил нам чудо! Это его воля и знамение! Да славится великий вождь Арис!
И все вокруг закричали в экстазе:
— Да славится вождь вождей, великий Арис!
Под крики толпы, барабанный бой и свист дудок, Акуила куда-то исчез, а Арис прошел оставшиеся шаги до помоста и поднялся, останавливаясь на каждой ступени. Шаманы надевали ему на шею дары и амулеты, а наверху старший шаман передал знаки духа и Арис склонил голову в знак почтения. Тогда шаман надел ему на голову убор вождя из перьев и меха и других знаков и взяв за руки подвел к возвышению на середине помоста и Арис опустился на свернутые шкуры. С поклонами шаман отступил и всал за его спиной, а остальные шамана обступили его полукругом. Обряд посвящения начался.
После ему присягали на верность цари и вожди. Первым взошел наверх царь Рохихалилы, а потом ещё вереница вождей, королей и командиров поднимались на ступени и клялись в верности.
Звезды уже горели ярко, когда Арис принял последнюю клятву — клятву Акуилы Венанди, которую он принес за себя и свой народ. Арис в ответ принес свою клятву, дал обед защищать Акуилу и его людей как своих детей и тот отошел и спустился вниз. Арис кивнул старшему шаману:
— Дело сделано.
— Великий вождь, духи были свидетелями клятв, поистине великое дело сделано сегодня!
И он сказал еще:
— Сегодня ночь празденств и радости. Никто не будет спать, а только есть, пить, танцевать и славить вождя.
Он ушел кланяясь и пятясь до самых ступеней. Перед ним с поклонами покинули помост остальные шаманы.
Внизу начиналось веселье. Люди, уставшие после долгой церемонии наконец разжигали костры, появлялись бочки вина и пива, запахло жареным мясом. Тут и там заиграли свирели, звуки поднимались, плыли в небо, с ними вместе летели искры костров и таяли, растворялись во тьме.
Голоса стали громче и кто-то уже пустился в пляс. Время тянулось как резиновое. Арис сидел на своем помосте один, будто статуя, а вокруг него шумело людское море. Только Бако подошел и положив руки на край помоста спросил:
— Ну что вождь, ты доволен? Под твоей рукой теперь народы юга и севера. Разве не этого ты хотел?
Арис конечно не ответил потому, что после того, как все клятвы были произнесены и шаманы ушли, он должен был запереть уста до рассвета. В ночь клятв духи слышали все, что он произносил и запоминали и лишние слова произносить не следовало.
— Я знаю, сегодня ночь твоего поста и твоего молчания и лишь хотел сказать, что рад за тебя. И за себя тоже, — он оттолкнулся от помоста и исчез в людском море.
Где-то с краю началась драка, но это не беспокоило Ариса. Он перестал различать лица. Их было много, как звезд в небе и их глотки рокотали внизу, будто морской прибой в скалах. Он вдруг почувствовал это очень остро. Старший шаман появился на ступенях, расставил курильницы и снова ушел. Ароматный дым поднялся в небо, отделяя его от остальных.