— Серебряная кайма на твоем покрывале, — он протянул руку и взял край ее одежды, — я видел ее вчера вечером. Ты была моей посаженной невестой.
— Тогда великий вождь знает, что не может просить меня открыть лицо, — пробормотала она, — рассвет еще не наступил.
— Великий вождь может делать все, что хочет, — вдруг разозлился он и выпустив ее покрывало залпом осушил кружку, протянул ей и сказал:
— Налей еще! Из какого ты племени? Ты из хорошей семьи? Кто выбрал тебя посаженой невестой?
Она быстро налила еще медового пива потому, что в кувшине было именно оно. Ее голос, как и рука дрожал, когда она ответила ему, протягивая кружку обратно:
— Мой вождь, я не смею отказать вам ни в чем… но вы не должны спрашивать… шаман запретил мне говорить кому-то, кто я такая. Я должна носить покрывало до рассвета, а потом снять его и забыть, что была невестой великого вождя целую ночь.
Пиво вдруг ударило в голову. Арис отставил недопитую кружку и поднялся на ноги. Во дворе закончили уборку; костры погасли. Белесый туман укрыл даже верхушки рощ с другой стороны, в долине и клубился внизу, у самых стен.
— Сними покрывало.
Он видел, как она дрожит, разматывая покровы. Наконец, блеснув серебряным краем, покрывало упало к ее ногам. Перед Арисом стояла юная девушка, едва вошедшая в возраст. Ее волосы были черны, как ночь и волнами падали ей на белое платье. Сквозь глубокий вырез было видно ложбинку, часто-часто поднимаясь грудь натягивала тонкую ткань, обрисовывая все, что было под ней.
Огромные глаза смотрели на него, сияя, как звезды.
Он поднял отставленную кружку и осушил ее.
— Кто ты?
Сглотнув она ответила:
— Я — Лаура Венанди. Мой брат, Акуила, вчера заступил тебе дорогу.
— Вот как? Я думал, ты станешь одной из моих жен, — сказал Арис и наполнив кружку сам, протянул ей.
Она вздохнула, зажмурилась и сделав большой глоток, потрясла головой.
— Да, брат хотел этого, больше всего на свете но Бакриярд Янаан запретил ему. Он сказал, мой брат не вождь и не король. И он был слишком дерзким, поэтому я не стану вашей женой, но потом брат подсунул меня шаманам, когда они искали посаженую невесту…
Девушка запнулась, шагнула вперед, обхватила кружку поверх его руки обеими ручками и сделала глоток.
— Когда праздник кончился, брат сказал, чтобы я пошла сюда и принесла вам пива… он сказал… сказал, что нужно сделать так, чтобы вы сняли мое покрывало и легли со мной…
— А ты? Почему пошла? Боишься брата?
Она опустила голову и помотала головой:
— Нет, не боюсь… боюсь, иногда… но пошла не из страха…
— Тогда зачем ты пошла? — он опустил кружку и взяв ее за подбородок, поднял голову так, чтоб видеть ее лицо. Даже в темной комнате он видел румянец, который залил ее щеки.
— Я пошла… потому… что больше всего хотела пойти! — она закрыла глаза и длинная тень от ресниц легла ей на щеки.
Арис вздохнул и наклонившись прикоснулся губами к закрытым глазам. Она упала, ему на грудь, будто ноги не держали ее больше. Аромат цветов и трав усилился, проникая прямо в сердце.
Он пробормотал, покрывая ее лицо поцелуями:
— Ты говоришь, что твое им Лаура? Я буду звать тебя Ларой…
Часть 3
Линферон. Глава 14
Утром Арис проснулся один и подумал, что девушка тоже приснилась. Но на полу стоял пустой кувшин, а постель сохранила ее запах. Арис сел и схватился за лоб — голова раскалывалась на части. Он встал, опрокинул остатки медового пива и спустился во двор.
У самого входа в башню слонялся Акуила, едва завидев Ариса, он бросился к нему:
— Великий вождь! Моя сестра…
— Ты не смеешь тревожить вождя! — рявкнул неизвестно откуда взявшийся Бако и Арис поморщился, крик эхом отдавался в его голове.
— Ты совсем потерял стыд, Акуила! Уходи! — грохот шагов Бако оглушал и Арис махнул рукой, мол замолчи. Потом попытался сглотнуть, но во рту было сухо, как в русле высохшей реки. Он все же выдавил:
— Я взял ее в свой шатер, не волнуйся. Теперь иди.
Бако проводил Акуилу злым взглядом.
— О чем это ты, вождь? Что ты ему пообещал?
— Вчера ночью я взял его сестру. Ту девушку, которую ты сделал посаженой невестой.
Бако раздул щеки, но Арис сказал:
— Не кричи так, будто это важно! Все это не имеет никакого значения! Что будет после Октафора? Может быть ничего.
— А если будет⁈ Томоз разбит и их король умер, — сухо сказал Бако. — Это слабый народ, его рыцарей слишком мало, чтобы ты так переживал о них.
— Я не переживал о них. Мне захотелось и я сделал, — отрезал Арис.
— Вот как? Ты же сам хотел взять старшей женой небесную деву. И что теперь?
— Никакой небесной девы не было, ты знаешь. Я не хотел жениться, потому и сказал так, — поморщился Арис.
— Я знаю! Но почему ты сделал эту девку из Томоза первой женой⁈ Разве другие хуже? У этого Венанди язык во рту не держится, к вечеру все будут знать, что его безродная сестра стала старшей женой вождя! Это оскорбление для всех!
Бако выдохнул:
— Ты мог дождаться утра и жениться на ней сегодня, раз тебе так хотелось снять с нее платье! Но ты ночью снял с нее покрывало и подтвердил ее право старшинства!
— Оставим это. Что сделано, то сделано, — сказал Арис.
— И это верно, — тяжело согласился Бако. — Оставим это. Мы долго говорили с вождями и шаманами. По обычаям племени мы праздновали бы твою свадьбу не меньше недели. Но сейчас не время для долгих праздников. Только один — сегодняшний день мы посвятим поединкам. Идем. Люди уже ждут, еда и пиво готовы.
— Ну что ж, — пересохшими губами сказал Арис. — Идем, что поделать.
К обеду ему стало лучше и он пожалел, что не участвует в поединках — ничто так не горячит кровь, как хорошая драка.
Он следил за поединками с помоста пока солнце не переместилось так, что стало светить ему в глаза. Бако в этот день сидел на помосте с ним рядом и увлеченно следил за схватками, которые разворачивались прямо у них на глазах. В какой-то момент Арис с горечью сказал:
— Я тут будто в гостях. От меня мало толку, Бако. Я не вникаю в дела потому, что скоро уйду и люди замечают это. И удивляются.
— Да, они всё видят, — так же тихо ответил ему Бако, не отрывая взгляда от дерущихся.
— Ты давал мне хорошие советы в эти дни. Люди увидели меня, это правильно, — сказал Арис.
— Они увидели и от всего сердца признали, — кивнул Бако, — А теперь они захотят чтобы ты решил их дела.
— Разрешил их споры…
— Указал им место и нашел хорошие участки и здоровых жен.
— Лишь бы не идти в Октафор.
— Не волнуйся, вождь. Я приведу их туда. У нас нет иного выхода.
— И я не нужен тебе в этом.
— Нет, ты нужен! Но я должен решить эти дела сам потому, что не могу решить другие.
— Которые нужно решить мне. И мне пора в путь, — подвел черту Арис. — Береги моих людей. И моих жен.
— Да, — сказал Бако, — я буду беречь всех твоих людей как смогу. Мы встретимся в Октафоре.
— Я приду туда, как только сделаю дело, — сказал Арис.
— Обещаешь? — вдруг спросил Бако и Арис кивнул, посмотрев ему в глаза.
— Хорошо. Мы будем тебя ждать. Когда ты отправишься в путь?
— Сегодня или завтра, — сказал Арис.
Бако кивнул:
— Завтра. Мы устроим тебе проводы.
Затем, думая каждый о своём, они снова повернулись к сражающимся. Солнце стояло высоко, его лучи приятно грели. Они пили и ели. Потом поединок закончился и начался новый.
Солнце медленно переместилось. Косые лучи теперь освещали площадь и стены отбрасывали рваные тени, закрывающие половину площади до самого помоста. Тогда поединки завершились, хотя было ещё много желающих, следы крови засыпали свежим песком, начались танцы, качая бедрами на песок ступили женщины. Разгоряченная толпа разразилась криками и свистом, почти заглушая звуки музыки.
Арис хмуро смотрел на безудержное веселье, льющееся через край. Никогда люди не веселятся отчаянней, чем когда им страшно. Но пора заканчивать празденства.