Строго говоря, после того, как вождь Арис исчез в Линфероне через одну ночь после своей свадьбы, его не видел никто и нигде. Вождь Арис исчез, будто канул в воду. Он не дошёл до башни, в которую направлялся и не появился в подземельях. Бако сказал всем, что ночью вождь покинул лагерь волшебным способом, но ему не поверили.
Бако знал, почти все вожди искали следы Ариса, расспрашивали, вынюхивали, до самого дня ухода из Линферона. Некоторые отправляли разведчиков на ледяные уровни, но никто не нашёл и следа — к радости Бако, который сперва ужасно боялся найти тело вождя, или какие-то ещё дурные вести.
Прошуршала циновка закрывающая вход и вошел Кеттер. Старику не спалось в последнее время, он бродил тенью по всему городу, там и сям. Все уже привыкли к этому.
— Что ты видишь там, Бакриярд, рука вождя? — спросил Кеттер.
— Вижу, как люди царя Рохихалилы и люди вождя анназар строят свои мудреные механизмы, пока их вожди сидят у стены и разговаривают.
— Разве теперь они вожди? — удивился старик.
Бако поморщился:
— Да, да, ты прав! Теперь они тысячники великого войска и у нас нет больше не рохиле, ни анназар!
Кеттер покосился на него и промолчал: в лагере было много раздоров связанных с новыми названиями. Цари и вожди были очень недовольны поначалу, а Бако запрещал под страхом наказания использовать старые имена и обозначения.
— Я оговорился. Я хотел сказать — люди бывшего царя и бывшего вождя. Это важно потому, что я знаю, о чём они говорят!
— Раз они разговаривают, значит дело идет, — заметил Кеттер. — Думаю сегодня они закончат, еще до совета. Но чем ты недоволен? У тебя хмурится лоб.
— Я знаю о чем они говорят! Их разговоры одинаковы. Всегда они говорят об одном и том же — жалеют свое золото, жалеют, что теперь они не вожди и короли. Жалеют…
Циновка у входа распахнулась.
— Рука вождя! Он ждет.
— Скажи: иду, — Бако отвернулся от окна и запахнул свой плащ.
— Разве совет будет не здесь, не в башне Вождя? — спросил Кеттер.
— Совет будет здесь, но позже. Меня ждет старший шаман. Он хочет рассказать что-то.
— Надеюсь, речь пойдет о вожде Арисе. Все ждут его возвращения по мере того, как множатся слухи о скором продвижении луши и колдуна, — сказал Кеттер и Бако посмотрел на него и ответил:
— Я уже не надеюсь получить вести об Арисе. Мы не слышали о нем с тех пор, как он исчез в ночь после своей свадьбы… — лицо Бако скривилось.
Кеттер ничего больше не сказал и Бако покинул зал. Тогда старик позвал мальчика и пока тот раскладывал письменные принадлежности, молча разглядывал совершенно пустой и огромный зал. Утренний свет заходил через шесть стрельчатых окон в эркере, а сам зал был разделен высокими арками на три части и самая дальняя, у выхода на наружную лестницу тонула в полумраке.
На стенах еще сохранились барельефы и за ложными окнами пестрели остатки мозаики в которой можно было различить пейзажи. Пол был выложен красноватыми и белыми плитами и на всем этом лежала печать былого величия и запустения. Края камней округлились, покрылись трещинами. Некогда светлый камень стен потемнел и позеленел пятнами плесени из-за частой сырости.
За месяц, проведенный в Октафоре, строения вовсе не чинили, но тут, в башне, названной башней Вождя, Бако приказал наспех перекрыть крышу и это сделали всем, что попадалось под руку, кое-как, лишь бы дождь не тек за шиворот. Это было разумно — все усилия уходили на восстановление стен города и укрепление подступов. Несколько раз с болью Кеттер видел, как ломались в городе старинные постройки, еще хранящие следы былой жизин и стены падали, барельефы крошились в пыль, а люди бросали крошку в носилки и несли к стенам, чтобы лепить обломки друг на друга, порой вниз лицами, которые еще оставались на обломках.
Чувств, которые это вызывало в нем, Кеттер не смог бы объяснить никому, а тем более Бако. Как он может понять, что Кеттер помнит этот город полным жизни, кичливым своим богатством, верящим в свою вечность и бережно сохраняющим сокровища внутри крепких стен? Он предпочитал молчать и только мысль, что все это превратилось бы в пыль так или иначе, немного скрашивало тоску старика. Он со вздохом поднял голову. Мальчик в ожидании смотрел на него.
Из-за окон доносился звон и лязг, там, внизу по склонам стлались дымные, белые хвосты, а на восточном склоне, под стеной, все еще сидели бывший царь Рохихалилы и бывший вождь анназар.
Царь Рохихалилы, Дламине, ныне старший советник великого вождя Ариса, тысячник великой армии Живых и помощник правой руки вождя, сделал долгий глоток из кожаной фляги, а потом вернул ее тысячнику Жаме, теперь тоже одному из советников великого вождя. Однако Жаме не удостоился звания «старший», чем был очень недоволен и выражал свое недовольство при каждом удобном и неудобном случае.
Вот и теперь, присев рядом, он спросил:
— Прежде тебя звали царем, а теперь как тебя следует называть, скажи еще раз!
— Если бы ты был простой воин, ты звал бы меня «великий господин», но ты тоже советник и мы можем говорить друг другу: «старший советник» и просто «советник», или звать друг друга по имени.
— Всё это ерунда! — помотал головой советник Джавес, — Ты понимаешь идеи этого Бакриярда⁈ Он все перемешал и поставил с ног на голову! Раньше каждый командовал своим народом, а он перемешал всех и разбил вперемешку на тысячи и говорит, что так велел великий вождь! Но кто знает, что из этого правда⁈ Ты знаешь?
— Ночь прошла, и скоро в башне Вождя соберется великий совет. Рука вождя собирает всех советников и ждет, что мы закончим работу с укреплением склонов.
Советник Жаме мотнул головой:
— Об этом я и говорю! Он командует, будто он сам — великий вождь. Но мои люди это мои люди! Я привел их. Теперь мне дали три тысячи воинов, половину я не знаю. А еще ко мне в подчинение попали литереи, с которыми мы всегда враждовали! Они не хотят слушать меня, а я не хочу их!
Советник Дламине пожал плечами и сделал еще глоток.
— Ну что ты молчишь⁈ Скажи, тебе нравится все это? — повторил советник Жаме.
— Я видел лушь… — начал было отвечать бывший царь Рохихалилы, как его перебили:
— Все мы видели лушь! Если б не видели, никого из нас тут не было бы! Но даже когда угрожает лушь, нельзя терпеть такое обращение! Будто мы его слуги! А он даже не вождь!
— Я видел колдуна ещё в детстве, — продолжил царь Дламине. — Мой народ испокон веков хранил мир от колдуна и мы знали, что будет, если он вырвется на свободу. Я читал книги и слушал наших жрецов, они говорили: если колдун обретёт свободу, мир умрет. Все живые будут собраны им, посчитаны и он создаст из них армию. И когда это случилось, я собрал своих людей и мы убежали сюда, надеясь найти укрепление, в котором умрем с честью. Но мы нашли здесь Бакриярда Янаана, руку великого вождя, который собрал воинов и знал как бороться с лушью, и я заплакал и поблагодарил духов Рохихалилы за это. Теперь у нас есть шанс, хоть и небольшой… хочешь знать, нравится ли мне все это? Да я просто счастлив, а ты глупец!
Советник Жаме вскочил, но тут к ним, утирая пот со лба, подошел советник Миник.
— Что бы не было в вашей фляге, дайте! Горло пересохло!
Молча советник Жаме протянул флягу и пока он пил, оба молчали.
— Что вы обсуждали? — возвращая флягу спросил Миник.
— Тут раздают советы, — криво ухмыльнулся Жаме.
— Хорошие советы? Мне пригодился бы один!
— Если так, я посоветую всем нам думать лишь о предстоящем сражении. Все другие вопросы может быть скоро перестанут иметь для нас всякое значение, — сказал советник Дламине.
— Что бы это значило? — усмехнулся Минек.
— Лушь не думает и не имеет желаний, вот что я хотел сказать.
— Лушь, лушь! — в сердцах повторил король Жаме,— Подумайте вот о чем — лушь не вечна. Все мы водили войско и знаем, как много надо людям — еда, чистая вода! А чуть что не так — болезни в кишках, армия редеет и воины мрут как мухи. Так что говорю вам: у колдуна скоро не останется войска. Так зачем сражаться, а⁈